Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

Вопреки опасениям Сергея, Люба к его внешнему виду отнеслась спокойно. Ее больше занимало то, что происходило возле пустыря.

– Че, Сереж, кино снимают? – спросила она.

– Да вроде, – ответил тот. – Баллон у них, что ли, взорвался, так пламя аж до нас с Лехой долетело.

– А Ленка звонила, говорит, марсиане прилетели.

– Я ничего не видел, – ответил Сергей и только сейчас сообразил, что до сих пор держит в руке злополучный «лобзик».

Тютюнин спрятал его под ванну, сбросил испорченную одежду и полез под душ.

Когда он вернулся в комнату, Люба стояла у окна, расплющив нос о стекло, и пыталась рассмотреть место посадки марсиан.

– Жаль, что у нас балкон на другой стороне, да, Сереж? – не оборачиваясь произнесла Люба.

– Ага, – тупо ответил Сергей.

– А если это правда марсиане? Чего тогда начнется, Сереж? Спички и соль подорожают?

Тютюнин не нашелся что ответить и молча опустился на диван. По телевизору показывали шоу «Форточки» и пятилетний мальчик рассказывал о том, как крутил роман с детсадовской воспитательницей.

– В какое все-таки интересное время мы живем, Сереж, – сказала вдруг Люба, покидая свой пост наблюдения и садясь рядом с мужем. – Марсиане, этот хрен верблюжий с Речного вокзала…

– А ты уже и там побывала?

– Не только я. Нам от завода целый автобус выделили, мы вместе с профоргом ездили.

– Так вы бы его к себе в заводской клуб пригласили, – едва сдерживая досаду, подсказал Сергей. – Рассмотрели бы поближе, а то ведь там небось толкучка?

– Ой, а мы как-то не подумали, – расстроенно проговорила Люба, принимая все за чистую монету. – А толкучка, это да, много народу там. Телевидение было… Только он меня не узнал, этот твой знакомый. Палыч его звали?

– Палыч, – нехотя буркнул Сергей.

– Интересный мужчина. Наши девчонки так взволновались…

Люба вздохнула.

– Ты тоже, что ли, взволновалась? – ревниво спросил Тютюнин и, дабы успокоить жену, попробовал применить взгляд, которому его учил Леха.

Очевидно, это подействовало, только несколько иначе.

Супруга зарумянилась.

– Чего, прям сейчас, что ли?

Отступать было уже поздно, и Тютюнин сказал:

– Ну.

Таким образом, весь вечер у него оказался занят, а утром он по своему обыкновению отправился на работу.

В меховой приемке все шло как обычно, Сергей исправно принимал траченное молью тряпье и выслеживал бухгалтера Фригидина, который по-прежнему воровал у своих сослуживцев сахар, однако делал это чрезвычайно осторожно.

Директора Штерна пока больше никто не бил, и, кажется, он возобновил отношения с любовницей.

Дизайнер-закройщик Турбинов, как всегда, был пьян уже в девять утра, однако это никак не отражалась на его творческих способностях. Он лихо красил кроликов под снежных барсов и завивал пыжиков под бахтайский каракуль.

В очередной раз, под надуманным предлогом, наведалась врачиха Света.

Пользуясь своим преимуществом в силе, она ущипнула Сергея за ягодицы, а Турбинова обозвала долбоклюем.

Дизайнер хотел было обидеться, но Сергей пояснил, что Света женщина одинокая и ее следует понимать.

Во второй половине дня меха несли как-то вяло, и Тютюнин едва не заснул, а как только директор Штерн умчался пораньше к своей зазнобе, вся бухгалтерия и приемка последовали его примеру и разошлись по домам.