Три королевских слова - Агата Бариста

Не знаю, понимал ли Чудовище, что я всей душой стремлюсь его покинуть, но периодически он искоса поглядывал в мою сторону, потом заводил глаза к небу и печально вздыхал.

Звездные водовороты продолжали свое сияющее коловращение, но фантастическая красота чужого неба меня не трогала.

И Чудовище мне совсем не было жалко, мне до слез было жалко саму себя.

Сейчас я могла думать только об одном: я оказалась запертой дважды — в чужом теле и в чужом измерении, без языка, без возможности связаться с близкими, с перспективой изменения психики не в лучшую сторону. И в довершение всего я оказалась замурована один на один с рогатым клыкастым полубезумным существом, весь лексикон которого состоял из звериного порыкивания и дурацкого слова «кы».

Чудовище осторожно протянул ко мне палец, чтобы почесать за ухом.

— Отстань от меня! — Я зашипела и в раздражении тяпнула этот палец. Честно говоря, сама от себя не ожидала и челюсть чуть не вывихнула, но стыдно не было. Конечно, Чудовищу этот укус должен был показаться комариным, но палец он отдернул, отвернулся и засопел.

«Не обижай его» — я вдруг вспомнила слова крысиной ведьмы.

Это вот этого, что ли, я не должна обижать?

Крыса знала, куда меня отправляет, знала, что отсюда нет выхода. Да, она выполнила обещанное — враги меня здесь не достанут, но и жизнью такое существование назвать нельзя. О чем она думала, когда заточала меня здесь?

«Не обижай его»!

Она что же, подарила меня вот этому? В качестве домашнего питомца — чтобы наша рогатая и клыкастая деточка не скучала? От этих мыслей хвост у меня нервно задергался, загулял по доскам.

Пока Чудовище обиженно сопел в сторону, я бесшумно поднялась, подергивая хвостом, и так же бесшумно вернулась в дом, нашла комнату с книгами и, стараясь не оставлять на видном месте следов в пыли, просочилась в узкую щель на нижней полке, в пустоту за первым рядом книг. Это укромное местечко было запримечено мною при обследовании дома. Здесь я собиралась отдохнуть от навязчивого внимания Чудовища.

«Кы! Кы! Кы!» — услышала я через некоторое время и испытала мрачное удовлетворение, расслышав в воплях Чудовища оттенок отчаянья.

Ищите, ищите. Не выйду ни за что, так вам всем и надо, угрюмо думала я, не совсем отдавая себе отчет, кого имею в виду.

Чудовище кыкал еще долго, а под конец вдруг завыл, да так горестно, что мне стало не по себе и в душе шевельнулась совесть. Но потом он затих. Небось, взял в холодильнике пива, представила я, или чего покрепче — с его замашками станется. Сидит сейчас на крыльце, держит вверх ногами газету столетней давности и разглядывает черно-белые картинки с футболистами и боксерами. Интеллектуал.

Вот и хорошо.

Вот и славно.

А я буду здесь сидеть.

Тоже мне, нашли плюшевого мишку.

Гоняя оскорбленные мысли по кругу, я задремала.

И опять-таки оказалась в собственном человеческом теле. Но на этот раз я очутилась не в черной степи, к которой уже начала привыкать, а в Малом переулке, в комнате, где так мерзко и страшно закончился чудесный летний день, день моего восемнадцатилетия. Раньше я видела эту сцену только со стороны — кошачьими глазами, а теперь четко осознавала, как бессильная, обездвиженная, вишу в воздухе над магическим кругом, и сгустки хищного тумана, принюхиваясь и примериваясь, плавают вокруг. Голова была запрокинута, я силилась приподнять ее, но тут неистовая боль пронзила тело насквозь — это демоны приступили к пиршеству, я закричала, срывая голос на хрип, и, к счастью, смогла проснуться.

Меня трясло как в лихорадке, фантомные боли выламывали тело. Каким-то образом я одновременно находилась и здесь, и там, на месте своей гибели. Эти ощущения стали настолько невыносимы, что я вскочила на ноги. Мне немедленно, прямо сейчас нужен был хоть кто-то рядом, чтобы изгнать терзающие воспоминания, которые забрали надо мною слишком большую власть.

Особого выбора не было.

На ватных подгибающихся лапах я покинула свое убежище.

В комнате с лежанкой Чудовища не оказалось. И в других комнатах тоже.

Дом показался мне пустым и зловещим.

Дверь на улицу была приоткрыта, я осторожно выглянула наружу.

На крыльце никто пива не пил, газет не читал.

Тишина стояла такая, что даже звенело в ушах.

Колдовская ночь закончилась, утреннее небо над двором приобрело обычный вид — стало низким, серым и совершенно петербургским, только не было птиц.

Я нашла его в бурьяне за домом.

Он лежал на боку, скрюченный, среди высокого репейника, на груде из досок, кирпичей и битого стекла. Сначала мне показалось, что Чудовище мертв — было в его позе что-то сломленное, безжизненное. Потом я осторожно прикоснулась лапой к его руке и почувствовала, что кожа теплая.

Я села рядом и приготовилась терпеливо ждать. Сразу стало легче, терзающие мороки начали бледнеть.

Не знаю, сколько прошло времени и сколько я так сидела, прислушиваясь к тихому дыханию. В конце концов он зашевелился и приоткрыл глаза. Сначала взгляд был мутным и бессмысленным, потом Чудовище заметил меня, легонько вздохнул и снова закрыл глаза.

Я протянула лапу и снова потрогала его руку.

— К-кы-ы-ы… — еле слышно произнес он. — Кы… — Нелепая морда исказилась от усилия, верхняя губа вздернулась, обнажились клыки. — К… к… с-с… Кы-ыса!