Принцип высшего ведовства - Анна Клименко

–Ээээ… Папа, мама. Это Эрик, мой начальник, – промычала я.

Мама водрузила на стол блюдо с бутербродами.

– Очень приятно. Людмила Петровна, Владимир Игоревич. А это – Танечка, наша младшенькая, – мамуль бросила на меня исполненный надежды взгляд, – может быть, и ей какая-нибудь работа подыщется?

Ну да, да… Знала бы моя дорогая мамочка, чем я занимаюсь, а главное – какую цену плачу за бытие ведьмой!

Эрика, однако, это не смутило. Он пожал плечами, окинул Таньку заинтересованным взглядом и промурлыкал – может быть, может быть…

Потом мамуль по привычке защебетала:

– А что, Лерочка… да-да, разливайте чай, что ж вы сидите… расскажешь нам что-нибудь? А то Володя мне так и доложил – мол, нашу Лерку будут считать убитой, но на самом деле она жива, и у нее очень, очень секретная работа. Надеюсь, с криминалом это никак не связано?

Эрик преспокойно попивал чай. Зеленый, с жасмином. И на лице его было написано исключительное удовольствие от происходящего.

– Лер, что молчишь? – пискнула Танюха, – или рассказывать ничего нельзя?

– Спросите у Эрика, – я вцепилась зубами в овсяное печенье.

– Эрик? – тут уж папуля начал хмуриться, – а вы что-нибудь расскажете? Вы поймите, Лерка она такая… наивная, что ли. Двадцать пять уже, а вечно в какую-нибудь историю влипнет… Я уж думал, в секту какую попала…

– Папа! – возмутилась я. О возрасте, в конце концов, мог бы и помолчать.

– Это секретные исследования паранормальных явлений, – неожиданно вымолвил Эрик, – государственная программа. Надеюсь, что сказанное мной останется в пределах этой комнаты.

– Ух ты! – восхитилась Танька, – а я вот как раз… А вы, вы сам… специалист по этим паранормальным явлениям? Ну, призраки там, вампиры всякие?

– Угу. – Эрик царственно кивнул, – именно. Призраки и вампиры, их ведь пруд пруди вокруг, но не все замечают. А что у вас, мадемуазель, вопрос возник?

– Эмммм… как-нибудь потом, при случае, – и Танька глазами показала на папу. Ну не при родителях же, в самом деле, обсуждать ТАКИЕ дела!

– Как скажете, – невозмутимо ответил инквизитор. Затем поставил на стол пустую чашку, – к сожалению, должен вас покинуть. Лера, я заеду за тобой через два часа.

Я чуть не завопила – как, ты меня бросаешь? Обрекаешь на допрос в цепких объятиях мамуль и сестрички?

Но Эрик одарил меня воистину ангельской улыбкой и безмятежным взглядом, раскланялся и удалился. Как истинный джентльмен, на прощание приложившись к розовой ручке Людмилы Петровны и бледной лапке Танюхи.

И когда входная дверь закрылась за ним, я вновь ощутила себя в руках самой что ни на есть инквизиции. В добрых, нежных и любящих руках.

* * *

– Вареник, это че, правда? – следователь номер один обрабатывала ногти пилочкой, – я в первый раз слышу, чтобы вот так исследовали паранормальные явления!

– И где ты познакомилась с этим очаровательным мужчиной? – добавила следователь номер два.

Папа недовольно кашлянул.

– А что, что я такого сказала? – возмутилась мамуль, – ты сам-то вспомни, когда последний раз мне ручку целовал!

– Ну Вареничек, ну расскажи, – Танька подсела ко мне на диван, – ну что, жалко, что ль? Может, и я себе такого же шикарного мужика поймаю.

– Таня, прекрати паясничать! – вскипел папочка, – а ты, Валерия, рассказывай. Он правду сказал? Или это ваш гуру, или новый мессия?

– Да правду, правду! – я принялась отчаянно мять в руках салфетку, но глаза не опускала, – я с ним познакомилась в офисе, он заказывал Цапле рекламу. Ну, и он мне предложил хорошую работу, но ее содержание не подлежит огласке. Мы много ездим по старинным домам в пригороде, Эрик кое-что замеряет… У него в багажнике приборов куча, я таких раньше никогда и не видела… Ну и все.

– А живешь ты где? – с видом сыщика поинтересовалась Танька. Ох, ну и стерва у меня сестрица!

– В коттедже, в пригороде, – я солгала, нахально глядя ей в глаза, – там живет еще пять человек, таких как я.

– О, Господи, – папа торопливо налил себе самую большую чашку чая, – а ты-то, ты сама… что делаешь?

Пришлось фантазировать. Чтобы не краснеть, вообразить себя принимающей участие в кинопробах.

– Ну, до сих пор я читала документацию на приборы… Да, вот на те, что фиксируют паранормальные волны. Ну, па, я знаю что ты в это не веришь – а между прочим, зарплата у меня теперь аховская.

Это был последний аргумент в споре. Размер зарплаты. В конце концов, пусть мои любимые, мои дорогие будут уверены в том, что жизнь у меня складывается просто прекрасно.

– И какая же?

– Две тысячи, – я торжествующе улыбнулась, – долларов, конечно же.

Мамуль ахнула. Папочка поперхнулся чаем. А Танька… Ох, похоже, Танька не верила в эту придуманную мною историю.

– Зарплата, конечно, недурственная, – медленно сказал папа, – жаль, что нормальной работы с таким окладом не найдешь.

– В нашем городе – это уж точно, – поддакнула я.

Еще один осторожный взгляд на Таньку… Не-а. Она уже не верила ни единому слову, но старательно делала вид, что восхищается старшей сестрой и ее превосходной зарплатой.

– Ну, хорошо, – сказала мама, поправляя на шее бусы, – а какие у тебя, Лерочка, отношения с начальством?

– Прекрасные, – и я захлопала ресницами, – рабочие отношения. Я – сотрудник, он – начальник.

– Лерусечка, – в голосе мамочки появились вкрадчивые интонации опытного иезуита, – а ты ничего… от нас не скрываешь?

– Мам, ну что ты, в самом деле, – вступилась за меня Танька, – Вареник у нас взрослая и самостоятельная женщина. Даже если отношения с начальником и выходят за рамки… гхм… рабочих!

Мамуль ахнула. Папа насупил брови и осуждающе покачал головой.

– Да нет у нас ничего, – сердито буркнула я, – нету. Вы что, не видите, что я ему не пара?

– Это-то мы видим, – проворковала Танька, – но кто знает, кто знает?

Я вскипела. Ну стоило ли, преодолевая многочисленные опасности, так стремиться домой? И ради чего? Только ради того, чтобы попасть на очередной допрос?!!

– Ну, все. С меня хватит…

– Как скажешь, лапуля, – мама легко чмокнула меня в макушку, – мы тебе верим. Ты просто пойми, что мы тебя любим и о тебе беспокоимся. Вот и все. А так – не переживай ни за что. За квартиркой присмотрим…

– А может, и я там поживу, – встряла Танюха, – было бы с кем…

– Татьяна! – гаркнула папа, – пока учишься, будешь жить с родителями!

Я осторожно покосилась на настенные часы. Хорошие такие часы, коричневый домик, в котором жила очень старая и оттого немая кукушка. Ее сперва хотели починить, но мамуль воспротивилась первой, заявив, что с этим «ку-ку» скоро станет нервнобольной. До возвращения Эрика оставался час. Ну, ничего. Я мужественно выдержу еще парочку-тройку допросов, и потом, потом… Мы уедем. Чтобы когда-нибудь вернуться.