Ты в гадалки не ходи - Надежда Первухина

Вновь, но уже звонче зазвенели бокалы. Ведьмы залпом выпивали вино шабаша и, крякнув, хвалили его крепость и вкус. Я с тихим ужасом смотрела на бокал передо мной. Как я это выпью?!

— Пей, — толкнула меня в бок локтем баба Зина. — Пей и ничего не бойся.

И я решилась.

Вино оказалось замечательным, зря я боялась. Такого восхитительного букета я еще ни у одного вина не встречала. Правда, в голову оно било так, что держись. Я уже почти пьяными глазами смотрела на ведьм и гадала: а что со мной будет после второго-третьего тоста? Не получится ли так, что я пьяной зюзей свалюсь под стол и тем опозорюсь перед ведьмами навеки? Ведь, по сути, это мой шабаш! Мой первый шабаш! Мой и для меня!

— Баба Зина, — прошептала я отчаянно, — баба Зина, что мне делать?

— А что стряслось? — удивилась ведьма Зиновия, жуя тарталетку с паштетом из индейки.

— Я уже пьяная, а вечер только начался! Мне стыдно!

Я бросила жемчужинку в бокал. Она растворилась, покрыв изнутри стенки бокала чем-то вроде пленки. И действительно, сколько ни поднималось тостов за весь этот вечер, я не пьянела. Собственно, особо пьяными и другие ведьмы не выглядели. Возможно, они просто умели пить, как ведьмы.

Пир продолжался. Подали первую перемену блюд. Кстати, официантками были призраки. У них все здорово получалось, а Игорь, похоже, принялся за всеми ними ухлестывать напропалую. Поднимали тосты за Госпожу Ведьм, за ведьмовскую дружбу, за святую Вальпургу и даже за какого-то Джеймса Фрэзэра.

— А кто это — Джеймс Фрэзэр? — спросила я у бабы Зины.

— Эх, невинный разум, — ответила она мне. — Это писатель, ученый, который о колдовстве и магии отличную книгу написал. "Золотая ветвь" называется. Не читала?

— Нет.

— Ну, какие твои годы. Прочтешь. Вот будешь ведьмачить, и прочтешь.

И тут провозгласили следующий тост:

— Любезные сестры, давайте выпьем за юную деву, которую мы сегодня собираемся принять в ведьмовское сообщество, — за Веронику Рязанову!

— Встань, поклонись, — прошептала мне баба Зина. — Это большая честь.

Я встала, взяла в руки полный бокал:

— Это для меня большая честь, э-э, сестры. Я постараюсь оправдать ваше доверие, и пусть шабаш длится и длится!

Я выпила вина и села. Ведьмы одобрительно загомонили.

Пир продолжался еще, как мне показалось, несколько часов. И вместе с тем мне ясно представлялось, что это время — ненастоящее. Что на дворе все еще длится полночь. Да, мудрый читатель, ты сразу приведешь мне аналогию с романом Булгакова "Мастер и Маргарита". Понимаю, смиренно вздыхаю и говорю: ничего не могу поделать. Это не плагиат, а растянувшаяся на множество фантастических часов Полночь Шабаша. Против нее не попрешь. И даже сам Михаил Афанасьевич это понял бы и не осудил.

Между тем ведьмы насытились и почти опустошили бутылки с вином шабаша.

— Пора быть песням и танцам! — закричали они весело. — Где инкубы?

И тут раздался оглушительный стук в дверь.

— Кто это? — хором завопили ведьмы в комическом ужасе.

Дверь с треском распахнулась:

— А это мы!!!

И в зал ввалились… просто ошеломительные красавцы-мужчины!

— Инкубы! — завизжали ведьмы. — Ура!!!

Похоже, тут у многих посрывало резьбу. Откуда-то сверху полилась музыка — потрясающее, яростное фламенко. Под щелканье кастаньет инкубы подхватили ведьм и увлекли их в танец. Танцевали все, кроме меня. Даже баба Зина решила показать, что и в ее возрасте и комплекции женщине не чужд испанский темперамент.

Фламенко сменилось венским вальсом, как ни абсурдно это звучало. Стол и стулья исчезли, пространство раздвинулось неимоверно. Вперемежку с люстрами сверкали звезды, и бледная луна смиренной монахиней взирала на наше разухабистое веселье.

До меня донеслись слова песни:

Пляши, ведьма, пляши!

Пляши от души, пляши с огоньком!

Пляши в полуночный час,

Пляши на той стороне дня!

Зажги, ведьма, зажги

Костры до небес, святые костры,

Костры без неправды и зла,

Костры без огня!

Странная песня, правда?

— А почему вы не танцуете?

Я подняла голову от бокала. Передо мной стоял писаный красавец-инкуб. Но что самое странное, одет он был в милицейскую форму. Фуражку он держал в руках. Руки были просто изумительные — тип "чувственный аристократ".

— А-а? — вразумительно отозвалась я.

— Простите. Кажется, я вас оторвал от размышлений. Но я просто хотел узнать, почему вы — такая изысканная девушка — и не танцуете?

— Мм… — Тут я решила взять себя в руки и ответить связно. — Я не танцую, потому что не умею. Между тем, как оказалось, все здешние ведьмы прошли школу бальных танцев.

— О, я вас понимаю! — закивал инкуб. — Но ведьмы учатся танцевать так же, как и учатся ворожить. В этом, в принципе, нет ничего сложного. Позвольте представиться: майор Колосков.

— Майор милиции?

— Разумеется.

— Как интересно.

— Что именно?

— Ну, вы инкуб и майор милиции. Я не думала, что инкубы работают и уж тем более что служат в правоохранительных органах.

— Приходится, что поделаешь. Я расследую в основном паранормальные преступления. Такие случаются повсеместно. Кстати, я служу в Москве.

— Как же вы — из Москвы и к нам сюда, в такую глушь?

— А я в отпуске, приехал к родственникам на побывку.

Интересно, какие у инкубов могут быть родственники? Но спрашивать бестактно. Тем более что под взглядом этих потрясающих глаз просто теряешься. И эти руки… Так и хочется, чтоб они тебя крепко обняли!.. Стоп, стоп, Ника, протрезвей немедленно! Он же инкуб! Демон страсти и похоти! Связываться с ним чрезвычайно непристойно. Что он там спрашивает?

— Вы ведьма? — одаривая меня лучистым взглядом, спросил майор Колосков.

— Еще нет, — потупилась я. Что это, неужели я кокетничаю с инкубом?! Я — и кокетничаю?! Просто здорово!

— Погодите… Меня осенило — вы и есть Вероника, та девушка-гадалка, ради которой и затевался сегодняшний шабаш! Да?

— Да.

— Ох, я так рад тому, что познакомился с вами. Ника… Вы ведь разрешите звать вас Ника?

— Конечно.

— Ника, позвольте пригласить вас на танец.

— Но я не умею танцевать!

— Уверяю вас, со мной вы этого даже не заметите.

— Ну… хорошо.

Майор взял меня за руку (я задрожала), вывел меня в центр пляшущего зала и возгласил: