Чужой мир - Ксения Власова

– Эти игрушечные пули, как укус насекомого, совершенно безболезненны. Зато сколько драйва от них! Сразу забудешь про свои связки, или что ты там, говоришь, потянула?

Я удержалась от мрачных комментариев и отошла от Игибо Майса. Сегодня он, как и все, обращался ко мне неофициально, то есть по имени и на «ты», и я была бы рада, если бы новизна впечатлений этим и ограничивалась.

– Ну что вы, это же так весело! – убеждала Айю, таща меня в сторону склада, где хранилось все необходимое вооружение. Она, в отличие от остальных, не изменила своего стиля разговора, и я не решалась спросить, почему. – К тому же мы будем играть за одну команду! Разве не здорово? Вы не хотите стать капитаном?

Айю продолжала сыпать вопросами, а я, натягивая экипировку, поддакивала на автопилоте: да, здорово; нет, не хочу; да, никогда не играла.

Я никак не могла отделаться от тягомотного чувства неизбежной беды. Я не любила оружие, но пользоваться им умела. Алекс называл меня пацифисткой, и я не знаю, была ли я ею в полной мере, но в одном была уверена: бегать и стрелять в знакомых и не очень знакомых людей не хочу. Возможно, во мне говорили суеверия, но, как говорится: не кликай, и не сбудется. Зачем играть в «войнушку»? Все равно что ради потехи бить в ритуальные барабаны во время засухи.

Мы разбились на две равночисленные группы и кинули жребий, определяющий лидера. В команде синих капитаном отряда стал Игибо Майс, у красных (у нашей с Айю команды) – Дайс. Мужчины скупо поклонились и пожелали друг другу удачи, а я подумала, что лучше уж сама подставлюсь под пулю, чем буду участвовать в этом фарсе.

Целью игры было поднятие флага, к которому вела длинная полоса препятствий. На открытой местности с многочисленными укрытиями из насыпей с песком и небольших изгородей такая задача требовала не только везения, но и жертв, а потому существовала оговорка, что если флаг так и не поднимут, игра будет идти до «победного», то есть до последнего «выжившего» бойца. Кажется, никого не смущало, что при таком раскладе пробегать мы можем и до вечера. Цинфийцы лучились таким азартом, что я невольно почувствовала себя человеком, спутавшим даты и с опозданием ворвавшимся на чужой спектакль – неловко и досадно.

– Мы разобьемся на небольшие группы. – Голос Дайса звучал приглушенно, и приходилось вслушиваться, чтобы понять, о чем он говорит. Небольшое крытое сооружение с щелями в бревенчатых стенах напоминало мне сарай и не вызывало должных ассоциаций со штабом, каким являлось по условиям игры. – Зная Игибо, могу утверждать, что он непременно захочет прорваться к флагу. Мы же не будем рисковать. Медленно, одного за другим, уберём противника. Вопросы?

В левой руке Дайс сжимал защитную маску, правой придерживал перевязь с винтовкой. Он стоял в центре, вокруг него полукругом сбилась команда, и я подумала, что к довершению образа не хватает только старого колченогого стола с разложенной на нем потрепанной картой сражения.

Высокий, статный, в облегающем защитном костюме черного цвета, Дайс выглядел как герой какого-нибудь боевика. Несмотря на ироничные мысли, я не могла не признать: этот образ гармонично сплетался с его внешностью. Казалось, он родился, чтобы стать военным.

Или играть его роль, поправила я себя.

Раздался сигнал, символизирующий начало игры. Штаб мгновенно опустел.

Айю гибкой рысью кралась от убежища к убежищу, и я старалась не отставать, дивясь дерзости, проснувшейся в спутнице. Она смело выныривала из-за углов и, пользуясь своим небольшим весом, легко уворачивалась от вражеских атак. Я бы не удивилась, если бы Айю прочертила две красные горизонтальные полоски на своих щеках. Возможно, не будь на ней защитной маски, она бы так и поступила.

Какое-то время терпение и здравый смысл заставляли не отбиваться от коллектива, и я послушно держалась рядом с Айю. Конечно, ее ловкостью я не владела, но все же безнадежной меня тоже нельзя было назвать. Я ни в кого не стреляла, но вполне сносно уходила от чужих пуль. Вот только солнце палило все ярче, в защитном костюме становилось все жарче, все сильнее хотелось стянуть маску и почесать лицо, и я поняла, что с меня хватит. Пора заканчивать эту игру.

Я завертела головой, выискивая возможную цель для атаки. Из-за невысокой деревянной изгороди испуганно высунулась Айсан и, заметив меня, тут же нырнула обратно.

Отлично. Хороший вариант.

Ломануться навстречу опасности – глупый, бессмысленный поступок, в котором даже последние альтруисты не усмотрели бы ничего безрассудно-возвышенного, но я знала, что делала.

Айсан несколько секунд медлила; я подбегала все ближе, и она, отбросив осторожность, выскочила мне наперерез. Я видела винтовку, смотрящую мне в грудь, и ждала выстрела. Помня о безвредности снаряда, я не могла отделаться от чувства, будто огромные глаза Айсан с расширенными от паники зрачками – это последнее, что я увижу в этой жизни. Как же смешно…

Стоило огромного труда не свернуть с траектории, не вильнуть в укрытие. Инстинкт буквально кричал о том, что я – идиотка. Наверное, в этом уверилась и Айсан: винтовка в ее руках едва заметно дрогнула, а из дула вылетел парализующий снаряд.

Получив ощутимый удар в грудь, я хотела было возмутиться наглому вранью Игибо Майса, уверявшего в безболезненности пуль, но слова застряли в горле, а в глазах застыла темнота. Причина была не в парализующей составляющей снаряда, а в песке, осевшем на маске.

Я лежала лицом в земле и никак не могла сообразить, что же случилось; лишь ощущала непомерную тяжесть на спине, будто камнем придавили. В этот момент меня схватили за руку и с силой дернули куда-то наверх. Я судорожно протерла маску и увидела Дайса. Он, тащил меня куда-то, прикрывая собой. Обернувшись, я заметила распластавшуюся по земле Айю, совершенно неподвижную. Маска не могла скрыть решительности, застывшей на ее лице: поджатые губы, нахмуренный лоб – все говорило о каком-то стремительном рывке, о прыжке на подлете.

Я вздрогнула. Догадка пронзила и обожгла стыдом. Айю кинулась спасать меня и сама подставилась, схлопотав обездвиживающий снаряд. Видимо, сбила с ног и вывела тем самым из зоны обстрела. Глупая, смелая девочка…

Я больно приложилась макушкой о стену очередной изгороди, где мы спрятались. Стена показалась слишком мягкой и, задрав подбородок, поняла, что удар смягчила ладонь Дайса.

– Если задумала выйти из игры, могла сделать это более изящно. – Мне показалось, или в тоне Дайса действительно сквозила досада?

– Например? – огрызнулась я.

– Как угодно. Только не подставляй моих игроков.

Я разозлилась и почти вплотную приблизилась к Дайсу. Наши лица оказались друг напротив друга, мы оба тяжело дышали. Маска невозмутимости слетела с Дайса, и, всматриваясь в его жесткие черты, я поймала себя на мысли, что невольно отступаю под таким напором. Мне это не понравилось.

– Пусть твои игроки не изображают из себя спасителей. Мне помощь не нужна.

Боковым зрением я заметила движение возле ближайшей к нам насыпи и, прежде чем успела подумать, подскочила на ноги, выстрелила, почти не целясь, и снова присела на корточки, скрываясь от возможного ответа, но его не последовало. Ассистент режиссера рухнул навзничь, винтовка, нацеленная в нашу с Дайсом сторону, выпала из его рук. Что-то мне подсказывало: жертвой должна была стать не я.