Охотник на демонов - Милена Вин

– Ты же знаешь, что это лишь усугубит ситуацию, – спокойно сказала в ответ мама. В отличие от Далии она держалась твердо и уверенно, и ничто не выдавало ее волнения, которое, как мне казалось, пряталось глубоко внутри нее. – Будет лучше, если она никогда об этом не вспомнит.

Сердце неожиданно колыхнулось в груди – то ли пронзенное словами матери, как мягкая тушка кролика ножом, то ли всего лишь задетое этой жестокостью и холодностью. По коже пробежал мороз, и в груди какое-то чувство неприятное зародилось. Казалось, что я погрязла в темной вязкой тине без возможности выбраться из сгущающегося вокруг меня мрака. И сейчас у меня забирают единственный луч света, который способен разогнать тьму в моем сердце. Мать ставит мою Ли перед выбором, но теперь я не уверена, что выбор будет сделан в мою пользу.

– Мама…

– Подожди, – резко выдохнула Аврелия.

С моих губ сорвался судорожный вздох, и я, наконец, почувствовала огонь, обжигающий сознание. Осознав, что мама ощутила мою энергию, я медленно завернула в проход.

Трудно было выдержать обеспокоенный, пытливый взгляд Далии. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, как ей тяжело дается молчание. Я ожидающе посмотрела на маму, пытаясь скрыть за холодностью свое глубокое волнение, и застала на ее лице сдержанное недовольство. Теперь мне стало казаться, что мать иначе на меня уже никогда не посмотрит, и мягкость в ее льдисто-голубых глазах я буду видеть только во снах.

– Далия, оставь нас, – строго произнесла Аврелия.

Ее слова прозвучали с таким нажимом, словно это был приказ. А Ли отроду не нарушала приказы. Виновато понурив голову, она, ничего не говоря, выскочила из каморки матери.

– Ты сама мне обо всем расскажешь, или мне догнать Далию и расспросить ее? – спросила сухо.

Странно, но я ничего не чувствовала по отношению к матери. Не было внутри ни теплоты, переполнявшей мою Далию, ни злости, которая должна была возникнуть из-за тайн мамы, ни раздражения из-за утерянных воспоминаний. Сейчас мне стало казаться, что у меня никогда и не было этих моментов, когда мы все были близки; когда мама смотрела на меня добрым взглядом, не злясь на мои шалости, а отец закрывал глаза на мое поведение и продолжал потакать мне во всем.

– Далия ничего тебе не скажет. И я тоже, – тихо отозвалась мама.

Я только сейчас заметила мелькнувшую на ее лице усталость. Кажется, ее силы иссякли, и она сняла с себя маску равнодушия, выставив напоказ свои истинные чувства. Мама была уставшей и измученной. Свет свечи, стоявшей на маленьком деревянном столике, освещал ее бледно-серое лицо, утратившее живость и краску. Под глазами залегли синяки, полные губы лишились насыщенного малинового цвета, теперь они были бледными, безжизненными. Похоже, эта неделя была для матери на редкость беспокойной, и ночи ее проходили без сна либо в тревожных сновидениях и кошмарах.

– Не считай меня своим врагом, милая, – прошептала мама. Тяжело вздохнув, она опустилась на увитый плющом стул и устало потерла виски. – Я желаю тебе только добра. Но есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Для твоего же блага, родная.

– Это касается Кая? – спросила резко и сразу поджала губы, заметив, как напряглась после моих слов Аврелия. Кажется, я попала в самую точку.

Мама прокашлялась, отвела от меня взгляд, нахмурилась, будто ей было стыдно смотреть мне в глаза.

– Ты не понимаешь, милая…

– Так объясни, – попросила тихо. Голос мой надломился, дрогнул некрасиво, и просьба моя прозвучала невероятно умоляюще. – Как я могу понять вас, когда вы от меня все скрываете?

– Не могу, – шепнула в ответ Аврелия. – Если ты вспомнишь все сама, я не буду этому мешать. Но сейчас тебе лучше оставаться в неведении. Пойми, родная, – мама вдруг тяжело поднялась со стула, подошла ко мне и осторожно взяла за руки, – так будет лучше не только для тебя, но и для всех нас.

Взгляд ее мгновенно потеплел, смягчился; бледные губы дрогнули в легкой мягкой улыбке. Мама выглядела так, будто шагнула в далекое прошлое, где я была маленьким непоседливым ребенком. И хоть я ничего не помнила, ее воспоминания, отразившиеся на ее лице в виде мягкости, согрели меня, окутали родительским теплом, которого мне так не хватало все эти долгие годы. Но отчего-то казалось, что материнское сердце кровоточит от этих воспоминаний, а душа обливается горькими, жгучими слезами.

– Держись от короля подальше, – уже строже произнесла мама, но ее изменившийся тон не смахнул с лица нежность. – После его выходки в ночь зимнего солнцестояния демоны смотрят на ваш связующий танец как на повод объединения родов. Все только и ждут, когда Кайлан попросит твоей руки, а Арон Ветрокрылый даст свое согласие.

– Глупость, – протянула я, усмехнувшись. Эта мысль казалась бредом, но почему-то отозвалась болью в груди.

– Для короля и нас – да. Для остальных демонов, к сожалению, нет, – вздохнула мама. И мне вдруг так больно стало от осознания, что и Каю и моим родным плевать на возникшую связь между королем и Ветрокрылой. А может, никакой связи и в помине нет. – Я знаю, от тебя это не зависит. Кайлан сам навязывает тебе свое общество. Но постарайся, милая, избегать с ним встреч. Со временем король поймет, что твоя компания ему не нужна.

А в этом я очень сомневалась. Как минимум я задолжала Каю исполнение своей части сделки.

– Ты постараешься? – мягко спросила мама, легонько коснувшись длинными пальцами моей щеки.

В груди защемило от этого теплого взгляда, нежного голоса, прячущего волнение и страх, и я кивнула осторожно, только сама не знала – готова ли буду так легко отказаться от общения с Каем.

– Вот и хорошо. – Аврелия робко улыбнулась и обняла меня так нежно, как только она одна умела. Погладила меня по волосам, словно в попытке успокоить, и шепнула, отстранившись: – Иди к себе. Я немного отдохну.

– Не тревожь себя переживаниями, – сказала я, зная наверняка, что отдых не принесет ей пользы. – Поспи и ни о чем не думай.

На губах матери мелькнула благодарная улыбка, но она ничего не сказала в ответ, будто и не услышала моей просьбы. Я поспешно выскользнула из каморки и завернула к лестнице, намереваясь вернуться к Далии. Но, спустившись, я не застала ее в нашей комнате. Убежала она – и от меня, и от моих вопросов. Гуляет где-то, скорее всего, с Калебом, плевав на метель и холод.

Некоторое время я ждала ее, устроившись на кровати за чтением очередного фолианта. Но минуты тянулись, сменялись часами, а предложения в книге начали плыть перед глазами, и я не заметила, как провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась я от собственного крика. Резко села в кровати и задышала тяжело и рвано. В груди жгло огнем, а по лбу скатывались капельки пота, больно обжигая кожу и оставляя после себя раскаленную дорожку. И все, что осталось в моей памяти после прерванного сна, – это неистовое пламя, пожирающее огромное дерево.

– Снова кошмар? – послышался тихий голос Далии, и я только сейчас заметила, что она лежит на подушке рядом со мной. – Знаешь… обычно демонам не снятся кошмары, – добавила сестра, когда я обессилено плюхнулась спиной на кровать и прикрыла глаза. – И сны мы видим не часто.