Невеста темного принца. - Анна Шейн

Стало интересно, а есть ли у его брата на виду девочка, которая могла бы его поцеловать? Грегору хотелось, чтобы детство Джозефа было ярким и светлым. И он опасался, что безразличие к нему матери, ее пристрастие к вину, слабоволие отца и враждебность старшей сестры могут испортить его жизнь.

Он старался помогать Джозефу, проявлять к нему теплоту, но не так часто был с ним рядом. Да и много ли он, озлобленный на весь мир бастард, может дать ребенку?

От мыслей Грегора оторвал брат. Он вдруг дернулся, озаренный идеей, схватил графа Фаулза за локоть и воскликнул с таким энтузиазмом, как будто придумал только что величайший во всей истории план:

- Тогда ты можешь жениться на ней, Грегор!

- Ч-что?

И как ему это только пришло в голову?!

- Да! Я не могу жениться на ней, а ты можешь!

- Это плохая идея, Джозеф.

- Это отличная идея! Ты же сам сказал: чтобы ее никто не обижал леди Мирне нужно выйти замуж!

- Джозеф… - граф Фаулз оторопел и не сразу сообразил, как объяснить брату, что это не вариант и он не совсем верно все понял.

- Я скажу миледи! – принц вскочил.

- Нет! Эта идея еще хуже! – воскликнул Грегор и попытался остановить брата, но мальчик оказался слишком юрким, а его собственное тело после падения – слишком ослабшим.

Тем не менее, Грегор не мог этого допустить. Он итак попал перед княгиней впросак, а если сейчас к ней прибежит Джозеф с таким предложением…

Того гляди, она решит, будто он пользуется ребенком ради достижения своих низменных желаний!

На миг Грегор даже забыл о боли. Однако когда вскочил на ноги - лодыжка, видимо подвернутая, громко дала о себе знать. Скривившись, он все же доковылял до выхода из комнаты, ухватился за косяк двери и выглянул наружу.

Довольное лицо Джозефа и растерянное – Мирны, указало на то, что шалопай уже посвятил подругу в свой гениальный план.

- Я не… Он все не так понял… Ребенок… - куда-то исчезла его уверенность и позабылись знания риторики. Грегор почувствовал себя безвольным и в довесок – круглым идиотом.

Она смотрела на него изумленно, негодующе и чуточку смущенно. Граф Фаулз уже мысленно проклял себя, как внезапный сквозняк больно укусил за поясницу и заставил поежиться.

И тут до Грегора дошло. Все это время он лежал под тонким покрывалом и даже не подумал, что его, конечно же, раздели, чтобы осмотреть, наложить повязки.

И это самое покрывало осталось лежать на кровати.

Грегор предстал перед княгиней, которую совсем недавно оскорбил своим непристойным поведением, и которая ясно дала понять, что она приличная леди, в одном нижнем белье.

«Проклятье!», - пронеслось у него в голове, и Грегор попытался спрятаться за дверью, но плечо, сильная рука и часть обнаженной крепкой груди все равно выглядывали.

Долю секунды (и это, впрочем, ему польстило), Мирна рассматривала его, потом вздрогнула, смущенно опустила взгляд, поправила прическу и, так будто графа Фаулза и вовсе не было рядом, обратилась к Джозефу:

- Я благодарна вам за сострадание, но, кажется, ваш брат недостаточно здоров, чтобы соглашаться на такие авантюры.

- Да… Джозеф задумчиво наклонил голову, - но когда он поправится… - тут принц вернулся к первоначальному варианту, - или если вас будут дальше обижать – я могу на вас жениться.

Мальчик посмотрел на нее круглыми восторженными глазами. Кажется, она настолько ему нравилась, что он готов был поступиться принципами и даже поцеловать ее, чтобы спасти.

И Грегор его прекрасно понимал...

Мирна мягко усмехнулась.

- Вы очень добры, - проговорила она, протягивая принцу руку и приглашая пойти с ней, - и уверена, вам хватит ума делать такое предложение в одежде.

Джозеф кивнул, схватил ее за ладонь, помахал Грегору на прощание и пожелал ему поскорее выздороветь.

Мирна ничего не сказала, но когда уходила вместе с принцем – как бы ненароком оглянулась на Грегора.

Он пересекся с ней взглядом и почувствовал, как его словно бы заливает теплом и светом.

Глупая улыбка расплылась по лицу, и Грегор театрально два раза постучал головой по краю двери, как бы подтверждая ее слова: «Он умом не блещет».

Мирна саркастично закатила глаза и отвернулась, но в этом жесте было больше теплоты и нежности, чем он получал от всех своих любовниц вместе взятых.

«Идиот. Круглый идиот», - продолжая глупо улыбаться, шепнул себе Грегор и вернулся в комнату.