Мой странный сосед - Ева Бран

— Зачем тебе именно я, тётушка?

Мара подняла идеальную тоненькую бровь и с презрением уставилась на меня.

— Не равняйся на богов. Ты всего лишь ведьма.

— Которая тебе жизненно необходима. Зачем?

— Пожалуй, можно позабавиться и поговорить с тобой. Пусть это будет моя милость тебе перед смертью. Мара величественно сложила руки на груди и продолжила:

— Мне надоело довольствоваться вторыми ролями. Светлым Богам молятся, приносят им жертвы. Да, пусть немного, но они есть. Я существую в мире Нави, а когда зимой прихожу в этот мир, то ничего кроме страха по отношению ко мне не чувствую.

— Кто тебя может бояться, если в языческих богов даже не верят?

— Слова, адресованные мне, несут всю эту энергетику. Кошмар, маразм, мрак. Я существую за счёт того, что люди слишком часто их произносят. Но они отрицательно заряжены.

— Но это же твоя суть!

— Да, я научилась питаться негативом. Мне пришлось это сделать, чтобы выжить! Мои верные псы ежедневно приносят мне пищу, созданную во сне людскими кошмарами, когда сознание находится между миром Яви и Нави. Ты думаешь, что мне нравится эта пища? Она горькая, как луговая полынь! — Мара скривилась и отвернулась. — Но всё равно, это пища, и я научилась её потреблять, свыклась. А ведь моя суть, как ты выразилась, совсем не в этом. Да, я могу забирать жизни, но мне подвластно исцелять хвори. Раньше люди это знали. Северные народы часто молились мне, чтобы я помогла тяжелобольным. А потом благодарили… Моя сила в том, чтобы забирать старое давая возможность народиться новому. Без смерти не бывает жизни. Это всего лишь переход. Я укрываю снежным одеялом леса и поля, сохраняя жизнь. Сковываю водоёмы льдом, чтобы под ним сохранилось жизнь. Да, за всё должна быть своя оплата. Без смерти мироздание рухнуло бы!

— И какую цель ты преследуешь? Запугать всех до колик? Невозможно насильно заставить себя любить!

— Ты права. Я хочу, чтобы обо мне вспомнили, склонили голову перед моей силой.

— Если в мире будет круглогодичная зима, то вскоре некому будет склонять головы. Ты же сама сказала, что нельзя рушить законы мироздания.

— А я и не собираюсь. Подержу людей в страхе годик. Может два. А когда они увидят мою мощь, и станут трепетать от одного моего имени, то позволю весне прийти.

— Человек всегда тянется к свету. Даже самая чёрная искалеченная душа жаждет ощутить благодать, которую могут дать только Светлые Боги.

— Ты мне надоела! — Воскликнула Мара, направилась ко мне, но тут её заставил остановиться верховный маг.

— Богиня Мара, в свете последних новостей, считаю, что надо пересмотреть цену за жизнь весталки.

По полу пошла мелкая дрожь. Мара медленно повернулась в сторону мага и пронзила того ледяным презрительным взглядом.

— И что же это за событие, что ты смеешь со мной торговаться?

— Она наполовину Богиня. У неё огромные резервы и живительная магия. Нам стоило больших трудов выследить и поймать её.

— Слишком долго выслеживали! — начала терять терпение Мара. — Подозреваю, что не сильно то и старались, хотя аванс за свою работу получили отменный! Как жена поживает? — ухмыльнулась Богиня, пригвождая бледного мага взглядом к полу. — Чего затрясся? Ты же цену хотел увеличить, ведь так? И что же такого ты узнал, что посмел ставить мне условия?

— Это всего лишь просьба! — стушевался Анатолий. — Она дочь Бога Леля.

— Так вот кто… — Мара с издёвкой посмотрела на меня. — А я чувствовала, что есть в тебе что-то такое… Родственное что-ли. Не просто так именно тебя в весталки свои потребовала. Племянница значит.

Я молча сжала кулаки. Меня сейчас волновало лишь одно: «почему Даня не приходит в себя?»

— Это ведь ценная информация.

— И что ты хочешь за неё? — Мара повернулась к магу.

Она была спокойна, когда задавала вопрос, но мне показалось, что это всё напускное, скрывающее клокочущий внутри гнев.

— Хочу вечную жизнь. Для себя и для жены, — добавил Анатолий.

Мара звонко рассмеялась.

— И всего-то? Подумаешь, какая мелочь.

Выражение лица Богини резко изменилось. Она перестала смеяться и скривилась, будто увидев перед собой что-то мерзкое.

— Решил уподобиться Богам?! — взревела она, и с её рук сорвались снежинки. По полу из-под ног Мары начали разбегаться морозные узоры. Анатолий в ужасе попятился, но не успел сделать и пары шагов, как превратился в ледяную статую.

— Желание исполнено! — зло усмехнулась Мара и повернулась ко мне.

Она медленно и неотвратимо надвигалась, а я от ужаса забыла, как дышать. Смоляные длинные волосы колыхались вдоль стана Богини, гипнотизируя и лишая рассудка, словно змеи. С прядей слетали мелкие искрящиеся снежинки, окутывая Мару мерцающим облаком. Глаза горели ледяным огнём, пригвождая к месту и лишая воли. Богиня была уже в двух шагах от меня. Она протянула руку, чтобы дотронуться до моего лица, но не смогла совершить задуманное. По её лицу мелькнуло удивление, а затем гнев. Она предприняла еще одну попытку. И вновь безуспешно. В ярости попыталась пробить барьер магией. Я чувствовала, как леденеет воздух вокруг, а в теле отдается гул самой смерти.

— Это невозможно! — взревела Мара. — Как тебе удалось поставить такую защиту?

— Мы ей помогли, — раздался мягкий голос у меня за спиной.

Всё время, что я стояла в этом зале, пыталась ощутить светлых Богинь и не могла. Я думала, что Анатолий с помощью ловушки сумел отсечь их от меня. Но выходит, они лишь затаились.

— Мама? — опешила Мара.

— Сколько можно дочка? Когда ты успокоишься? Почему тебе мирно не живётся?

— Никогда! Я хочу, чтобы меня уважали, как и прежде!

— Сейчас другие времена. Не будет, как прежде. Жизнь течёт, всё меняется. Это неизбежно.

— Люди отвернулись от нас! Мы побираемся на паперти, как нищенки, довольствуясь крохами!

— Не все, — мягко осадила её Лада. — Нам всё ещё молятся.

— Вам! Но не мне! Я держусь только за счет энергии страха!

— А ты сделала что-нибудь, чтобы это изменить, милая? Не поработить и подчинить, а заставить увидеть в тебе не смерть жестокую и беспощадную, а помощницу. Избавительницу от хворей, хранительницу жизни.

— Ты идёшь ошибочным путём, сестрица, — покачала головой Леля.

— Одумайся!

— Почему? Отчего именно она удостоилась вашей защиты? — поникла Мара.

— Она носит особое дитя. Неужели ты не чувствуешь? Эта девочка будет способна в корне изменить нынешнюю ситуацию. Дитя ведьмаков природников, способных общаться с миром Нави, в котором течёт божественная кровь. Ты подумай хорошо. И лучше тебе быть другом, а не врагом этому ребёнку, — посоветовала Жива.