Новая инквизиция - Александр Щеголев

Слухи не врали.

Никакого заметного глазу движения Юзеф не сделал – в его руке словно сам собой оказался пистолет. Легендарный маузер-"девятка",[6]длинноствольное чудище времён гражданской войны. Как Юзеф умудрялся скрытно носить такую пушку, оставалось загадкой. Однако носил. И сейчас готовился пустить в ход. Выстрелить в Анну. В тенятницу… прошли коридор, прижимаясь к стенам. За двустворчатой застеклённой дверью – темнота. Веет холодом. И доносятся слова:

– Това-а-арищ Лесник… Вы принесли обещанные лимонад и мороженое?

«На счёт три…» – беззвучно шепчет Юзеф.

А из темноты морга, причём из противоположного угла, звучит другой голос:

– Помолчала бы ты, деточка. Все бы тебе пить да есть, беса тешить…

Де Лануа? – успевает удивлённо подумать Лесник. И врывается внутрь на счёт «три!». Юзеф следом. Уходят с линии огня, от освещённого прямоугольника двери – Юзеф влево, Лесник вправо. Тишина. Никто по ним не стреляет. Голоса смолкли.

Лесник напрягает ночное зрение – бесполезно. Окон в морге нет, единственный источник света – стеклянная дверь в полутёмный коридор. Смутно виден лишь первый ряд столов. Слева слышны щелчки выключателя, но светлее не становится.

Новый голос:

– Тимон? Че встал у шлюза? У нас тут цацка, новье: «Свободный охотник за мозгами…» Фтыкаешься? Греби до порта!

Копыто? Он и есть. Тут же с другой стороны откликается бармен Пашик:

– Тока голову сыми. У нас, вооще, с головами не ходят! Понял, нет?

Акустический бильярд, понимает Лесник, – простенький такой фокус, часто используемый при перестрелках в тёмных пустых помещениях. Только здесь – в сочетании с незаурядным талантом имитатора. Или имитаторши…

Он вглядывается в темноту, пытаясь локализовать фокусника. Вглядывается до боли в висках. Виски ломит – все сильнее и сильнее. Анна здесь, совсем рядом, понимает Лесник. Вон за тем смутно виднеющимся столом. Он делает шаг, второй…

Удар. Боль в плече. Лесник падает на холодный пол. Юзеф? Юзеф встал между ним и Анной? Револьвер в руке поднимается толчками. Словно неохотно. Новый удар – скорей шлёпок – по затылку. Давящий виски обруч рассыпается с хрустальным звоном. Мутная пелена тает.

Голос Юзефа гремит, заполняя холодную темноту:

– Играй в эти игрушки с другими! С нами бесполезно!

Слова обер-инквизитора разбивают остатки наваждения. Лесник осторожно приподнимается, не высовываясь из-за стола. Юзеф рядом.

Голос Синявской. Дрожащий. Настоящий?

– Здесь никого нет, только я и она! Осторожней, у неё нож!

Юзеф толкает Лесника в плечо. Показывает ладонь и лежащий на ней блестящий цилиндрик. «Геккон». Лесник кивает. «Геккон» прилипнет к потолку – его корпус выполнен по принципу лапок одноимённой ящерки, шустро бегающей по потолку и стенам. И станет светло. Хочется надеяться, что кое для кого это будет неожиданно.

«Геккон» вспыхнул ядовито-белым пламенем.

И тут же из дальнего угла к ним метнулась фигура. Лесник дёрнул стволом навстречу, но не выстрелил. Синявская. Всклокоченная, очков нет, на шее свежая царапина.

Там, там! – на ходу махнула рукой. И – неловко, спотыкаясь, – мимо, по широкому проходу между столов.

Лесник посмотрел по указанному её жестом направлению. Там, у стены, копошилось что-то непонятное. Стрекозиный глаз не помогал, чёрное движущееся пятно оставалось похожим на сгусток теней – материализовавшихся и опасных. Лесник двинулся туда – осторожно, но быстро. «Геккон» даёт сорок секунд света. Надо успеть. Краем глаза увидел фигуру слева – Юзеф шёл туда же параллельным проходом. Так же быстро и осторожно. Каблуки Синявской стучали за спиной – журналистка спешила выбраться из морга. Спешила к двери, ведущей не в прозекторскую – на улицу.

Сейчас возьмём, подумал Лесник. Нож – ерунда. Сейчас…

Стрекозиный глаз сработал – метрах в трех. Лесник зарычал. Развернулся прыжком. Вскинул оружие. Юзеф тоже все понял – выстрелы «девятки» и револьвера слились. Спешащая к выходу Синявская пошатнулась, потеряла чёткость очертаний. Но скорости не сбавила. Побежала рваным зигзагом. Короткоствольный «Сентинел» прыгал в руке: мимо… мимо… есть! Лесник увидел, как удар в спину швырнул вперёд журналистку – хотя, конечно, Синявскую бегущая фигура напоминала уже весьма отдалённо…

Палец давил на спуск, курок сухо щёлкал – патроны в револьвере кончились. Юзеф выжидал, не пытался разгадать зигзаги противника – и маузер грохнул в самый последний момент, буквально выкинув беглянку в распахнувшуюся дверь.