Сумерки - Стефани Майер

- Сегодня твои глаза совсем как топазы, - вздохнула я, теребя свой локон. - Возможно, две недели назад я назвала бы оникс. - Я рассказала больше, чем хотела, и теперь испугалась, что Эдвард разозлится, как случалось всякий раз, когда я показывала, как сильно он мне нравится.

На этот раз Эдвард не разозлился.

- Какие цветы ты любишь? - Вздохнув с облегчением, я безропотно поддалась психоанализу.

На биологии было не легче. Эдвард продолжал расспросы, пока в классе не появился мистер Баннер, который опять привез тележку с телевизором и видеомагнитофоном. Очередной фильм о генетических расстройствах!.. Как только учитель подошел к выключателю, я отодвинулась от соседского стула. Не помогло - свет погас, и мое тело пронзил электрический разряд.

Чтобы хоть как-то бороться с желанием, я вцепилась в край стола так, что пальцы побелели. Я честно пыталась сосредоточиться на фильме, но к концу урока так и не разобралась, о чем он. Когда мистер Баннер включил свет, я искоса взглянула на Эдварда.

Вот он поднялся, вышел из-за парты, подождал, пока я соберусь. Как и вчера, к спортзалу мы шли молча. На прощание Эдвард погладил мою щеку, а затем ушел, не сказав ни слова.

Физкультура пролетела на удивление быстро - я вполглаза следила за игрой Майка. Сегодня Майк со мной не разговаривал: то ли видел, что мои мысли витают слишком далеко, то ли злился из-за вчерашней ссоры. Мне было жаль нашей дружбы, но сейчас меня занимали заботы поважнее.

Как только прозвенел звонок, я со всех ног бросилась в раздевалку. От волнения я становлюсь еще более неуклюжей, но, увидев Эдварда, я забыла обо всем и радостно улыбнулась. Золотисто-медовые глаза просияли мне в ответ.

Теперь он задавал совсем другие вопросы, гораздо сложнее и опаснее. Он хотел знать, чего мне больше всего не хватает в Форксе и почему. А затем вообще потребовал подробного описания последнего года жизни в Финиксе. Мы несколько часов просидели в машине перед домом Чарли, не обращая внимания на то, что небо потемнело и начался ливень.

Я, как могла, рассказала о густом смолистом запахе креозота, стрекоте цикад жарким июльским днем, кружевной листве деревьев и бесконечном небе, до которого далеко даже горным вершинам с багрово-черными жерлами потухших вулканов. Труднее всего было объяснить, почему мне дорог тот край, убедить, что красота может скрываться даже в опаленных солнцем долинах и диких, цвета топаза, скалах. Мою любовь к Аризоне трудно передать словами, и я поймала себя на том, что все чаще прибегаю к жестам.

Иногда Эдвард меня перебивал и задавал вопросы. Почему-то с ним я забыла о стеснительности и говорила взахлеб. Наконец, когда я подробно описала свою маленькую заваленную книгами комнату в Финиксе, Эдвард благодарно кивнул и очередного вопроса не задал.

- Ты закончил? - с облегчением спросила я.

- Вообще-то нет, просто твой отец скоро вернется домой.

- Чарли! - вскрикнула я, внезапно вспомнив о его существовании, и взглянула на потемневшее от дождя небо. - Сколько сейчас времени? - поинтересовалась я вслух и посмотрела на часы. Как быстро пролетело время! Чарли действительно скоро подъедет.

- Сумерки, - чуть слышно произнес Эдвард, глядя на затянутое облаками небо. Голос звучал задумчиво, будто его мысли блуждали где-то далеко. Я тайком за ним наблюдала, а он вдруг резко повернулся и заглянул мне в глаза.

- Самое лучшее время суток, - сказал Эдвард, будто прочитав в моих глазах вопрос, - и самое спокойное. Хотя и очень грустное, потому что означает конец дня и приближение ночи. Тебе не кажется, что в темноте маловато таинственности?

- Ночь прекрасна! - возразила я. - Разве днем увидишь звезды? Хотя здесь их вообще не видно…

Эдвард засмеялся, и мне стало так легко и хорошо.

- Чарли приедет через несколько минут. Так что, если ты не решила поделиться с ним планами на субботу…

- Ну, такого желания пока не возникло. - Я поспешно собрала книги, чувствуя, как затекла спина от долгого сидения в одной позе. - Значит, завтра моя очередь?

- Конечно, нет! - поддел меня Эдвард. - Я же предупредил, что еще не закончил!

- О чем же еще спрашивать? - удивилась я.

- Завтра узнаешь. - Он потянулся, чтобы открыть мне дверцу, и его рука почти коснулась моей груди, заставив сердце бешено биться.

Дверцу он так и не открыл.

- Этого еще не хватало! - пробормотал Эдвард.

- Что такое? - испугалась я.

- Очередное затруднение, - мрачно ответил он, отстранился от меня и буквально вжался в сиденье.

Пелену дождя прорезал свет фар, и какая-то темная машина остановилась в нескольких метрах от нас.

Я выскочила из «вольво». Капли дождя тут же забарабанили по куртке. Как я ни старалась, я не смогла рассмотреть, кто сидит в той другой машине. Вот в свете ее фар четко проступил силуэт Эдварда - он даже не оглянулся на прощание.

Шины скрипнули по мокрому асфальту, и в мгновение ока «вольво» скрылся из вида.

- Привет, Белла! - донесся знакомый хриплый голос.

- Джейкоб? - прищурившись, спросила я. И тут из-за угла выехала патрульная машина, ярко осветив фарами наших гостей.

За рулем черного автомобиля действительно сидел Джейкоб, его ослепительная улыбка могла озарить даже вечернюю мглу. Рядом с ним - грузный мужчина постарше. Его лицо было слишком полным, щеки обвисшими, а подбородок дряблым. Зато глаза - черные, живые, страшные! Отец Джейкоба, Билли Блэк. Я сразу его узнала, хотя в последний раз видела пять лет назад, а в день приезда в Форкс даже не вспомнила по имени. Билли Блэк так и впился в меня взглядом, и в ответ я робко улыбнулась.

Еще одно затруднение, как выразился Эдвард.

«Затруднение» смотрело на меня с тревогой. Неужели Билли узнал Каллена? А если да, то верит ли он в легенды, над которыми смеялся его сын?

Судя по лицу Билли, ответ был очевиден. Верит.