Хармонт. Наши дни - Майк Гелприн

– Мне надо выспаться, – сказала Сажа. – Пожалуйста, не говорите никому, что я здесь.

– Но Карлик… – начал было Джеймс Каттерфилд.

– Карлик подождёт. Скажите, вы знакомы с человеком по имени Стилет Панини?

Мясник нахмурился.

– Я знаком со многими людьми, – уклончиво ответил он. – В чём дело, деточка?

– Я хочу встретиться с ним завтра утром.

Мясник задумчиво пожевал губами.

– Могу я спросить, в чём дело? – осторожно проговорил он.

– Спросить можете. Но отвечу я только завтра. Доктор, если я сейчас не засну, то у вас будет одним пациентом больше.

Стилетом Панини оказался жилистый, сухопарый субъект с острым лицом и колючим недобрым взглядом.

– Ты проиграл войну, – спокойно сказала ему Сажа. – Ещё неделя-другая, и Карлик вас добьёт. В том числе и тебя лично.

Стилет поскрёб подбородок, усмехнулся.

– Допустим, – сказал он. – И что с того?

– Я предлагаю войну прекратить. Ты снимаешь претензии, Карлик отзывает своих людей, дальше живёте как жили.

– Это официальное предложение? – осторожно спросил Стилет.

– Нет. Но осуществимое. Моя жизнь станет гарантом того, что Карлик не возобновит войну до тех пор, пока ситуация будет оставаться стабильной. Жить я буду в Хармонте, в бывшем его доме. Мне понадобится охрана из твоих людей.

Стилет задумался.

– Я очень недоверчивый человек, – сказал он наконец. – И жив до сих пор во многом благодаря этому. Так что, прежде чем согласиться на твоё предложение или отказать, я хочу знать подоплёку. Ты ведь, по сути, предлагаешь стать моей заложницей. Зачем?

– Здесь, в палате, лежит человек. Я хочу, чтобы он прожил ещё много лет. И возможно, чтобы прожил эти годы вместе со мной. Остальное тебя не касается. Этого достаточно?

– Что за человек?

– Сталкер. Ему тоже понадобится охрана, и прямо сейчас.

– Кличка?

– Джекпот.

Стилет Панини присвистнул. Затем поднялся и протянул Саже руку.

– Договорились, – сказал он. – Я должник этого парня. Не волнуйся, я сейчас прикажу, через полчаса мои люди будут здесь. Они с него глаз не спустят.

Карл Цмыг, 39 лет, финансист

За стол переговоров уселись на нейтральной территории, в придорожном кафе между Рексополисом и Хармонтом.

– Тебе следует благодарить мою дочь, – Карл неторопливо извлёк из пачки сигарету, закурил и выпустил кольцо дыма. – Если бы не она, я бы до тебя добрался.

Стилет Панини кивнул.

– Я совершил ошибку, – признался он. – Думал, тебе слабо будет отказаться от того, к чему долго шёл. Что ж, я был неправ, особенно насчёт Корсиканца с Одноглазым. Но ты за них поквитался, я потерял много своих парней. У тебя есть претензии?

– Почти нет, – Карл затушил сигарету. – У Корсиканца и Одноглазого остались семьи, содержание за твой счёт.

– Договорились. Что насчёт бизнеса?

– Бизнес возобновляем. Мне следовало бы потребовать увеличения доли, ну да ладно, Сажа сказала за меня своё слово, я его назад не беру. Копов и долбаков отзываю. Все мои предприятия в Хармонте с завтрашнего дня возобновляют работу. Ты проследишь, чтобы не было инцидентов, если за последний месяц кто-то с кем-то не поделил кусок.

– Ты сказал, я услышал. Согласен. Что-нибудь ещё?

– Да. Я хочу, чтобы ты знал. Если вдруг с моей дочерью что-то случится, неважно что, пускай даже она случайно подвернёт ногу, я буду расценивать это как акцию с твоей стороны.

Стилет скривил в улыбке тонкие губы.

– Тебе следовало бы родиться итальянцем, Карлик, – сказал он. – Не волнуйся. Я позабочусь, чтобы у неё в Хармонте всё было гладко. Но есть вопрос. Не из любопытства, поверь.

– Верю. Спрашивай.

– Этот парень, Джекпот, что насчёт него? Вдруг случайно подвернёт ногу он, ты тоже будешь считать это акцией с моей стороны?

Карл нахмурился, вытянул из пачки новую сигарету, Стилет поднёс зажигалку.

– Я ещё не решил, – сказал Карл. – Как бы ты поступил на моём месте?

Стилет развёл руками.

– У меня трое, – ответил он. – Франческе скоро шестнадцать, близнецам на год меньше. Если бы с кем-то из них случилось что-то наподобие, я препятствовать бы не стал. Истории Ромео и Джульетты достаточно каждому итальянцу.

– Ладно, – Карл поднялся. – Я ещё подумаю. Пока что пускай сами решают, как жить. Дети, в конце концов, и существуют для того, чтобы создавать проблемы родителям. Я хочу на днях увидеться с Сажей, да и вообще в Хармонте у меня осталась куча дел. Сколько времени тебе нужно, чтобы навести в городе порядок? Копы помогут, если что.

– Неделю, Карлик. От силы полторы.

– Договорились.

Двумя днями позже Носатый Бен-Галлеви доложил, что строительство завершено и Карл может переезжать.

– Прекрасный дом, Карлик, – глядя из окна доставившего чету Цмыг к новому особняку лимузина, похвалила Дина. – Я даже не ожидала, что он будет настолько хорош.

– Тебе построят не хуже, – сказал Карл. – Прямо по соседству.

– Что это значит?

– Под одной крышей мы жить больше не будем, – ответил Карл решительно. – На разводе я не настаиваю, но сплетен за спиной в собственном доме не хочу.

Дина долго молчала. Карл, набравшись терпения, ждал.

– Что ж, – сказала она наконец. – Тогда Арчи останется со мной.

Карл кивнул, выбрался из машины и, не оглядываясь, зашагал по садовой аллее к особняку. Носатый Бен-Галлеви ждал в дверях. Он подал ножницы, Карл перерезал натянутую поперёк входа красную ленту и переступил через порог. Обошёл по кругу первый этаж, поднялся на второй. Осмотром он остался доволен. Дом был сделан на совесть, а в случае надобности мог послужить и крепостью.

– Кое-что хочу тебе показать, Карлик, – сказал Носатый, когда осмотр был завершён. – Мы тут все гадаем, откуда оно взялось.

Карл недоумённо заломил бровь.

– Что «оно»?

– Давай спустимся в сад.

У бассейна между мраморными статуями Ахиллеса и Патрокла возвышался на малахитовом постаменте золотой, с медно-красным отливом шар. Карл не сразу понял, что это такое, а когда понял, изумлённо заморгал, обошёл вокруг постамента и коснулся поверхности шара ладонью. Был шар идеально гладким и приятным на ощупь.

– Откуда он здесь? – спросил Карл.

– Вот-вот, – Носатый Бен-Галлеви хмыкнул. – Хотел бы и я это знать. Валялся себе во дворе. Мы сначала думали, что это Сажа заказала где-то макет, но позвали тут одного яйцеголового. Он говорит, что «шар» настоящий. Ребята даже желания ему загадали.