Незримые Академики - Терри Пратчетт

– Че? И испортить такие клевые сапоги? Это же «Змейс Шлемобой»! Четыреста баксов за штуку и очередь на полгода!

Гленда не видела лица владелицы сапог, но осанка у той ощутимо изменилась. Даже со спины было понятно, что она гордится собой. «Что ж, – подумала Гленда, – если ты тратишь годовой доход работающей семьи на пару сапог, наверное, очень приятно, когда кто-нибудь это замечает».

Когда ты наблюдаешь за людьми, то забываешь, что и они наблюдают за тобой. Гленда была невысокая, иными словами, с ее точки зрения, гномы были не такими уж маленькими. В какой-то момент она поняла, что к ним с решительным видом приближаются два гнома, один из которых отличался невероятной толщиной и носил столь искусно выделанный и украшенный панцирь, что надеть его в бой было бы чистым вандализмом. Он – надлежит помнить, что все гномы мужского рода, пока не заявлено обратно, – обратился к гостьям голосом, который наводил на мысль об очень дорогом темном шоколаде, возможно даже с дымком. Протянутая рука была так густо унизана кольцами, что отсутствие латной перчатки мог распознать лишь очень внимательный глаз. Гленда не сомневалась, что перед ней гномиха – шоколад был слишком сладким и густым.

– Я так рада, что вы заглянули, милочки, – сказала дама, и шоколад растекся толстым слоем. – Меня зовут мадам Шарн. Не могли бы вы мне помочь? Я бы не решилась вас побеспокоить, но сейчас я, как говорится, между молотом и наковальней.

Все это, к большой досаде Гленды, было адресовано Джульетте, которая уплетала крысиные ягодки, как будто назавтра предстоял конец света. Впрочем, для крысы он уже настал.

Джульетта хихикнула.

– Она со мной, – сказала Гленда и, почти против воли, добавила: – Мадам.

Мадам помахала другой рукой, и кольца засверкали.

– Этот салон официально принадлежит мне, а значит, по гномьим законам я являюсь королем шахты. Моя шахта – мои законы. Поэтому я объявляю себя королевой, – сказала она. – Гномьи законы гнутся и трещат, но не ломаются.

– Мы… – начала Гленда. – Эй!

Это относилось к низкорослому спутнику мадам, который прикладывал к Джульетте портняжную рулетку.

– А, Пепе, – сказала мадам.

– Если он намерен и дальше так вольничать, я от души надеюсь, что он женщина, – заявила Гленда.

– Пепе – это… Пепе, – спокойно ответила мадам. – Его – или ее – не переделаешь. Ярлыки – такая нелепая штука.

– Особенно ваши, потому что цены вы на них все равно не пишете, – ляпнула Гленда, исключительно от волнения.

– А, вы заметили, – произнесла мадам, подмигнув. Этот жест не просто обезоруживал – от него таяли.

Пепе взволнованно поглядел снизу вверх на мадам, а та продолжала:

– Я хотела бы спросить, не могли бы вы… она… вы обе пройти со мной за сцену. У нас деликатный вопрос…

– О-о! Да! – немедленно отозвалась Джульетта.

Из ниоткуда возникли еще несколько девушек и осторожно проложили небольшой процессии путь через толпу, к дальней стене огромного зала. Мадам шагала, словно движимая невидимой силой.

Гленда чувствовала, что ситуация внезапно вышла из-под контроля, но в ней плескалось немало хереса, который шептал: «Чем плохо, если ситуация время от времени будет выходить из-под контроля? Ну, хотя бы разок». Она сама не знала, что ожидала обнаружить за позолоченной дверью в дальнем конце магазина, но уж точно не дым, пламя, гвалт и чьи-то рыдания в углу. Это помещение походило на литейный цех, куда запустили клоунов.

– Проходите сюда. И не беспокойтесь, – сказала мадам. – Перед показом всегда так. Сами понимаете, мы волнуемся. В низкоклассном бизнесе нервы у всех на пределе, а с микрокольчугой вечно одна и та же проблема. Она только что с наковальни, а по гномьим законам на каждом звене надлежит ставить клеймо. Это не только кощунственно, но еще и чертовски трудно.

За сценой мадам превратилась из шоколадной во вполне земную особу.

– Микрокольчуга! – простонала Джульетта, как будто перед ней приоткрыли дверь в мир роскоши.

– Вы знаете, что это такое? – спросила мадам.

– Она только об этом и говорит, – ответила Гленда. – Говорит и говорит…

– Конечно, потому что микрокольчуга – удивительная вещь, – сказала мадам. – Почти такая же мягкая, как ткань, намного лучше кожи и…

– …и совсем не трет, – закончила Джульетта.

– …что особенно важно для гномов-консерваторов, которые отказываются носить ткань, – закончила мадам. – Старые клановые законы не только сдерживают нас, но и тянут назад. Мы выбрались из шахты, но часть ее всегда носим в себе. Будь моя воля, шелк уже считался бы металлом. Как тебя зовут, девочка?

– Джульетта, – машинально ответила Гленда и покраснела. Она откровенно играла роль матери при своей подруге. С тем же успехом она могла взять платочек и стереть с лица Джульетты пятнышко грязи. Девушка с напитками пришла следом за ними и выбрала именно этот момент, чтобы забрать у Гленды пустой бокал из-под хереса и вручить новый.

– Пожалуйста, пройдись туда-сюда, Джульетта, – попросила мадам.

Гленда захотела поинтересоваться зачем, но поскольку рот у нее был полон хереса – лучшего средства против смущения, – она промолчала.

Мадам критически наблюдала за Джульеттой, подперев подбородок рукой.

– Да, да… А теперь, пожалуйста, медленнее, как будто ты никуда не торопишься и ничто тебя не волнует, – попросила она. – Представь себя птичкой в воздухе, рыбкой в море… весь мир лишь подчеркивает твою красоту!

– А, ясно, – сказала Джульетта и зашагала опять.

Когда она во второй раз достигла середины комнаты, Пепе разрыдался.

– Где она была раньше? Где она училась? – всхлипывал он – или она, – шлепая себя по щекам обеими руками. – Немедленно найми ее!

– У Джульетты уже есть отличная постоянная работа в университете, – вмешалась Гленда. Но херес сказал: «Один разок еще не закончился. Не порть удовольствие!»[10].

Мадам, у которой было несомненное чутье на такого рода вещи, обняла ее за плечи.

– Проблема с гномихами, понимаешь ли, заключается в том, что мы, как правило, стесняемся быть в центре внимания. А еще я вынуждена помнить о том, что гномья одежда, оказывается, способна заинтересовать молодых людей определенного склада. Твоя дочь – человек… – Мадам мельком взглянула на Джульетту. – Ты ведь человек, правда, детка? Я спрашиваю просто на всякий случай…

Джульетта, продолжая восторженно вглядываться в дивный новый мир, энергично закивала.

– Вот и хорошо, – продолжала мадам. – Она превосходно сложена и движется как фея, но в то же время ненамного выше среднестатистического гнома, и честно скажу, дорогуша, некоторые гномьи дамы предпочли бы немного подрасти. Может быть, я несправедлива к сородичам, но… Ты посмотри на эту походку. У гномих есть бедра, конечно, но они редко знают, что с ними делать… Прошу прощения, я сказала что-то не то?