Ошибка кота Люцифакса - Кеннет Бег Андерсен

— Где тебя носило вчера? — спросили друг у друга одновременно Филипп и Сатина, когда Сатина открыла ему дверь.

Филипп непонимающе покачал головой:

— Что ты хочешь сказать?

— А ты что хочешь сказать? — спросила в свою очередь Сатина. — Где был ты? Разве ты не обещал зайти?

— А я и заходил. — Филипп почувствовал раздражение. Она хотела обмануть его? — Никого не было дома. Я звонил три раза.

— Я была дома всю ночь… Ай, вот черт! — Она стукнула себя по лбу, что-то вспомнив. — Я бегала в магазин для мамы. Видимо, ты приходил, когда меня не было.

— Видимо, так, — ответил он и попытался заглянуть ей в глаза. Она специально отводила взгляд?

— Почему ты не зашел попозже?

«А ты была дома попозже?» — подумал он и почувствовал, как на лбу, в шишках, опять застучало.

Ему пришлось принять еще одну таблетку от боли в рогах, когда Люцифер отпустил его. Голова раскалывалась, он почти не мог подниматься по лестнице.

— Филипп?

— Что?

— Я спросила, почему ты не зашел попозже?

— Я не мог, — сказал он. — Люцифер дал мне чересчур много заданий. Я читал половину ночи.

Она кивнула:

— Все учителя здесь очень строгие. Как дела с твоими заданиями?

— Идут хорошо… Э-э, я хочу сказать, что идут плохо. — Он потряс головой. Иногда были проблемы с такими словами. — Движутся.

И это не было ложью. Люцифер был вне себя от восторга, но сам Филипп не помнил деталей. Все было непонятно и перемешано, как во сне. Однако каждый раз, когда ему выпадало новое задание, что-то: тень или звук, или запах напоминали ему об Азиэле.

Когда он думал об Азиэле, когда видел его смеющуюся физиономию или слышал в порывах ветра его издевательский смех, то ему становилось очень трудно не быть злым. Трудно было отказаться проткнуть шины велосипедов в школьном дворе, разбить стекла в оранжерее или положить кнопки на стулья. А хуже всего — или лучше всего — было то, что он чувствовал радость от всех этих безобразий. Чувствовал… облегчение.

Но при этом у него появлялась жуткая головная боль.

— Это хорошо, — сказала Сатина.

Она переминалась с ноги на ногу.

— Послушай, Филипп. К нам на обед придут гости, мне надо прибраться в моей комнате, а еще папа велел пропылесосить весь дом. Мне иногда кажется, что он принимает меня за грешницу. Пока!

Она стала закрывать дверь.

— Я нашел Кнурре Ратника, — сказал он.

Дверь распахнулась.

— Что ты сказал?

— Варгара, которого мы видели в спальне Люцифера. Я его нашел.

— Ты на… Да, но… Как… Где? — Сатина наконец смогла договорить до конца.

Филипп посмотрел по сторонам, чтобы удостовериться, что рядом никого нет.

— Здесь, в Замке. В темнице, в подвале.

— Не может быть! — Сатина сделала знак рукой, приглашая его войти. — Можно сейчас и не пылесосить.

Наверху, в комнате Сатины, Филипп рассказал все, что узнал в прошлую ночь.

Сатина возбужденно ходила по комнате взад и вперед. А Филипп стоял у окна, ему не хотелось садиться. По неизвестной причине внизу спины появилась боль.

— От всего этого можно сойти с ума, — сказала Сатина когда Филипп кончил свой рассказ. Она села на кровать.

— Получается, что кто-то заставил Кнурре отравить Люцифера, после чего этот «кто-то» запер Кнурре в одном помещении с тюстером, Кнурре сошел с ума и теперь не может проболтаться, так что ли?

Филипп кивнул.

— Но почему он не сделал этого сам? Почему надо было использовать Кнурре, для того чтобы отравить Люцифера?

— Из-за Сферы Зла. Виновник всего этого знал, что есть Сфера Зла, которая разоблачит его.

— Или ее, — сказала Сатина.

Филипп кивнул еще раз.

— И что мы делаем теперь?

— Насколько я могу судить, наш единственный след — тюстер. Может быть, он расскажет нам что-нибудь.

— Хочешь поговорить с тюстером? — Сатина испуганно посмотрела на него. — Мне кажется, ты не понимаешь того, что сказал. Говорить с тюстером не так просто. Если, конечно, не хочешь стать овощем в смирительной рубашке. Они опасные, Филипп. По-настоящему опасные.

— Это я знаю, — сказал он, у него в голове зазвучал безумный крик Кнурре. Еще бы, он прекрасно знал, как опасны тюстеры. — Но ведь это наш единственный след. Кроме того, нас теперь двое. Как ты думаешь, у нас получится? Если мы будем говорить с ним по очереди?

— Или же дело кончится тем, что мы оба станем вопящими уродами, — ухмыльнулась Сатина. Потом улыбаясь, пожала плечами: — Но зато я могу не пылесосить. В путь!

* * *

Жизнь в городе кипела. На краю площади готовили к открытию ларьки и палатки. Скрипящие тележки, груженные большими бочками пива, пересекали площадь в разных направлениях. Перед фонтаном пять больших демонов сколачивали что-то, напоминающее сцену.

— Что здесь происходит? — спросил Филипп и отскочил в сторону, потому что высокий демон выскочил из-за угла с длинной лестницей на плече и двумя бочонками краски в руках.

— Подготовка к Фестивалю Пакостей, — ответила Сатина. — Фестиваль начнется через две ночи. Разве ты не знал?

Филипп покачал головой.

— Подожди, увидишь, — сказала она. — Целая неделя с весельем, праздником и скандалами. В особенности много последних Фестиваль завершается праздничным обедом в Замке, на котором будут чествовать победителя конкурса Фестиваля Пакостей. Последние три года…

— Я знаю, — сказал Филипп и пнул ногой камень, лежавший на тротуаре. — Побеждал Азиэль.

— Никто даже рядом с ним не стоял.

Филипп бросил взгляд на Сатину, но не мог понять, раздраженная она или восхищенная.

— Если он опять победит, это будет новым рекордом. Только одному за все время удавалось получать награду три раза. Никогда не угадаешь, кто это был!

— И кто же?

— Мать Азиэля.

— Правда?

Сатина кивнула:

— Но это было много лет тому назад.

Они пошли через парк, вскоре за деревьями появилась церковь.

Филипп удивился ее странному местоположению. Он спросил Сатину, как это получилось.

— Там же кладбище, — сказала она, как будто это и без того было понятно.

Такой ответ еще больше запутал Филиппа, потому что он не знал, как используют кладбище. Демоны ведь бессмертные, а грешники уже умерли.