Рунный маг Системы 7 - Артем Бах

Голос архимага-регента звучит твёрдо, а сам он с нашей последней встречи заметно преобразился. Его осанка выправилась, плечи расширились, лицо стало моложе лет на тридцать и глаза стали ярче, будто с них спала блеклая плёнка. Для человека, который ни разу не показывался на передовой, он получил уж слишком много Даров Системы.

— Разрешите задать вопрос, мой господин, — Не поднимаясь с колена, сир Ильм ФхС-С-СшС обращает взгляд на Эсфера. Некогда зелёный длинный плащ рыцаря был целиком заляпан кровью демонов. Похоже, на долю воинов восточного фронта пришлось не меньше испытаний, чем на нашу.

Архимаг-регент перестаёт расхаживать по дворцовому залу и сосредотачивает внимание на вопрошателе. В снисходительном жесте руки Эфсер дозволяет рыцарю говорить.

— Ваше слова по поводу преображения… При всём моём уважении к вам, разве они не похожи на речи еретиков и культистов, распространяющих поклонение тёмному богу Плоти?

Архимаг звучно выдыхает и устало потирает переносицу, будто вопрос мудрейшего королевского рыцаря подобен бессвязному лепету грудного ребёнка.

— Вам предстоит не преобразовать вашу плоть, а отринуть её, — произносит Эсфер, тщательно подавляя раздражение в голосе. — И сам процесс строится на науке и магии, а не на оккультных ритуалах, посвящённых демоническим Богам.

— Значит, он даже не благословлён Великим Кузнецом? — весьма бестактно вмешивается в разговор сир Кас Рфх-х-х-хР-Р.

Несмотря на то, что отряд этого рыцаря находился в авангарде и успел побывать в самой гуще строя противника, сейчас на его доспехе не было видно царапин, а плащ каким-то образом не заляпался кровью. Даже густые белоснежные волосы рыцаря остались чистыми и лишь немного растрепались. Поистине сир Каст С-С-С-с-с-СФ-с достоин своего прозвища «Неприкасаемый».

— Как вам известно, — Эсфер одаряет Неприкасаемого пронзительно-холодным взглядом, — голос нашего Бога ослаб, и, будучи верховным жрецом, лишь я один остаюсь способным слышать его. Великий Кузнец благословляет избранный нами путь, но в применении божественных сил нет никакой необходимости.

Регент устроился удобным образом: единственный, кто имеет право говорить от имени законного короля, единственный, кто способен слышать голос нашего последнего Бога. Этот человек сосредоточил в своих руках власть над всем уцелевшим человечеством, духовную, политическую, а теперь, забрав наши тела и подарив новые, установит ещё и физическую.

— Господин Эсфер, — мой голос звучит твёрдо и при этом не скрывает неприязнь к регенту, которую легко счесть лишь по одному моему взгляду. — Когда обретём новые тела, сохраним ли мы прежних себя? Останемся ли мы собой? Будем ли мы верны данным нами клятвам, нашей рыцарской чести и собственным принципам?

Архимаг отвечает мгновенно, будто только и ждал от меня такого вопроса:

— Вы сохраните лишь наиболее значимые аспекты своих личностей. Ваше смертное тело умрёт, а на его месте восстанет бессмертное. Ваши души отбросят слабости и сохранят в себе то, что придаёт вам силы. Считайте это испытанием вашей преданности, доблести и веры: какими вы станете после преображения, зависит исключительно от вас.

Я бегло взглянул на сира Эдм Р-р-рТр-с-с. На протяжении всей аудиенции, если так можно назвать лишённых всяких формальностей приём регента в коридоре королевского дворца, рыцарь не поднимал пустого взгляда и продолжал недвижимо смотреть в пол. Его волосы целиком пропитались кровью и обрели багровый окрас, одна бровь изредка подёргивалась от нервного тика, а губы порой что-то беззвучно нашёптывали. Похоже, после всего пережитого сир Эд ВТ-т-т-РСХрср больше не с нами… И какой же аспект личности он сохранит, если пройдёт через преображение в таком-то состоянии?

— Господин, — вновь произношу я, смотря прямо в глаза архимагу-регенту. — Вы можете гарантировать нам, что после этого «преображения» мы не нарушим данные нами клятвы?

— Нет, — сухо отвечает Эсфер. — Исполнение ваших клятв также зависит только от вас и вашей верности короне.

— В таком случае, пока я не услышу приказ пройти через «преображение» из уст нашего короля, я не исполню его.

Эсфер устало выдыхает, а затем небрежно взмахивает рукой. Во вспышке магии перед ним материализовывается массивный фолиант, толстые страницы которого исписаны яркими рунами. Архимаг проводит пальцем по строкам из символов, будто бы что-то выискивая.

— Как я уже говорил, — произносит архимаг, не отвлекаясь от процесса, — мы стоим на грани поражения. Поражения, которое будет означать полное вымирание не только нашего королевства, но и всего человеческого рода. Мы не можем допустить разлад в наших рядах, а потому любых смутьянов, дерзнувших оспорить приказ короны, ждёт немедленная смертная казнь.

Я опускаю ладонь на рукоять моего меча, однако сир Григ Р-Р-Рт-т-тхт оказывается быстрее меня. Прежде, чем я успеваю обнажить своё оружие, его клинок уже замирает прямо у моего горла. Остальные рыцари напрягаются, но не поднимаются с колен, и лишь один Неприкасаемый сохраняет безмятежно-спокойное расположение духа.

— Мой брат по клятве, — обращается он ко мне, игнорируя приставленный к моему горлу клинок, — оглянись назад. Скажи мне, что ты видишь.

— Смерть, — сухо отвечаю я, не оборачиваясь. — Позади меня только смерть. Я не спас никого, кроме горстки воинов, поклявшихся отдать свои жизни за наш народ. Кроме тех, кто должен был умереть первым.

Неприкасаемый удовлетворённо кивает.

— Теперь посмотри вперёд, — говорит он мне. — Скажи мне, что ты видишь.

— Смерть, — повторяю я. — Конец моего пути.

— А теперь ответь мне, брат, поможет ли твоя смерть исполнить данные нами клятвы?

Я не отвечаю сразу. Мой взгляд мутнеет, а душа ворочается от накипающего внутри отвращения к самому себе.

— Нет, — наконец произношу я. — Не поможет.

Неприкасаемый больше не произносит ни слова. Он знает, что я уже всё осознал, что как такового выбора у меня нет.

— Прошу меня простить и помиловать, — стеклянным голосом произношу я, опуская глаза. — Я пойду на преображение и продолжу следовать своей клятве так, как только смогу.

Сир Гри дгх-х-хс медленно переводит взгляд на Эсфера в ожидании приказа. Архимаг заставляет свой фолиант испариться, а затем коротко кивает рыцарю. Лишь затем мой ещё один «брат по клятве» убирает клинок от моего горла.

* * *

Очередной сон, очередное воспоминание. Настолько реальное, что, разомкнув глаза, я не сразу вспомнил собственное имя. Последния события навели в моей голове тот ещё кавардак.

Разум убийцы временно меня отпустил… Я судорожно начал перебирать в голове последние события, совершённые мною поступки, сказанные слова и роившиеся в голове мысли. Кажется, никаких дров я не наломал, но… Но я однозначно не был собой. Постепенно мне начинает казаться, что в своей жизни я являюсь всего лишь зрителем, а все ключевые решения теперь за меня принимает другой человек.

Я осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить Микару.