Раз герой, два герой... - Андрей Уланов

– На Шестом Хентае всю жизнь сидел мантикор…

Шах поморщился, когда в спор вступали гоблины, он переставал даже отдаленно походить на диалог разумных существ.

– Гнездо у них там было…

– Да, а на соседней горе – гарпии!

– Точно!

– Сам проверял?

– Гобл, который мне это рассказал, сам…

– Да с этого перевала уже полтора века никто не спускался!

– Врет, как гоблин…

– Чудовище…

Вам! Вам! Бам-м!

Дождавшись, что всеобщее внимание сосредоточилось на ней, Лари отбросила в сторону отобранные у гоблина щит и меч.

– Смотрю я на вас, – сказала она, – и удивляюсь. Тратить время на спор, если до перевала осталось – ребенок доплюнет. Какой смысл гадать, если можно пойти и узнать.

– Погадать? – переспросила Дальк, роясь в сумке. – Хорошая идея. Было бы у меня перо белохвостого феникса…

– А перо изумрудного, – Витаниэль коснулась одной из украшавших ее прическу заколок, – не подойдет?

– Буду признательна.

– Шаманство, – презрительно скривился Пакс. – Примитивная обрядовая магия. Коллега, я удивлен, до сего момента я считал вас куда более образованной особой. Три-четыре рифмованных стронга и несколько пассов…

– Дадут лишь половинную точность, – отозвалась Дея. – А эта примитивная, как вы изволили выразиться, магия – восемь из десяти!

– Будет так, как решат Светлые Боги, – прогудел сэр Бредмор, всаживая в землю свой меч и с лязгом опускаясь перед ним на колено. – И я советую остальным также озаботиться их поддержкой.

– Если мы поймаем кролика, то принесем его в жертву шипорукому Кра…

– Лучше Бурбуху. Он довольствуется кровью, а кролика потом можно будет съесть…

– Малыш, – негромко заметил Шон. – До-моему, ты зря пустил дело на самотек.

Вместо ответа Шах снова коснулся коленями боков Лисоньки.

– Выступаем через пять минут, – негромко скомандовал он, когда леденящий души рык адской кобылы уменьшился до шипения. – Дак и Лари – в дозор!

* * *

Все же, решил Шах, высказанное Лари “ребенок доплюнет”, было преуменьшением. И большим. Конечно, она не могла заранее знать про речку, покинутый троллем мост, из-за которого пришлось тратить время на поиски брода, переправу… точнее, попытку переправы, а затем поиски нового брода.

Но все же они преодолели и реку, и обнаружившееся за ней болото – благо тамошняя гать все еще пребывала в относительной сохранности – и к вечеру выбрались к подножию гор.

– Что скажете, достопочтенный вождь? – негромко осведомился Винниус. – Продолжим наш путь или заночуем здесь?

– А что посоветуете вы, уважаемый?

– Право, – нахмурившись, маг оглянулся назад – из-за поворота, оглашая окрестности стонами и проклятьями, показались перемазанные болотной грязью гоблины. – Затрудняюсь сделать подобный выбор. Мы не знаем, что ждет нас наверху. С другой стороны, здесь не самая полезная для здоровья местность… а в трясине, которую мы миновали, я почувствовал присутствие неких существ, кои дремлют сейчас, но ночью их темная мощь возрастет…

– Понятно, – кивнул Шах. – Идем наверх.

– Тогда, – заметил Пакс, – я бы рекомендовал озаботиться сейчас топливом для костра. Там, – указал он на склон, – с этим могут возникнуть немалые трудности.

– Вы совершенно правы. – Шах оглянулся на свой маленький отряд. Гоблины сгибались под тяжестью своей катапульты… Да, он в любом случае не стал бы поручать им столь ответственное дело. Женщины также отпадали, следовательно…

– Сэр Бредмор!

– Да, мой командир.

– Мы заночуем наверху, – сказал Шах, с завистью глядя на девственно-белую гладь доспехов паладина. Разве он не падал в болоте наравне со всеми? А Винниус уверяет, что никакого отвращающего грязь заклинания на этих доспехах нет.

– Но для этого нам нужно набрать здесь немного дерева для костра.

– Здесь? – Сэр Бредмор недоуменно огляделся. – Винниусу придется изрядно поднапрячься, чтобы запалить эти мокрые лианы.

– Он сделает это, – сказал Шах с уверенностью, которую отнюдь не ощущал. – Пока же я прошу вас я. Да … Кстати, – Шах привстал на стременах и огляделся, – а где он?

– Последний раз, когда я видел его, – сказал паладин, – он карабкался вон на ту груду валунов, весьма неаккуратно размахивая выпрошенной у эльфийки лютней.

– Лютней? – удивился Шах. – Зачем ему могла понадобиться лютня Витаниели?

– Я задал ему тот же вопрос. – Сэр Бредмор медленно извлек из ножен меч и задумчиво коснулся режущей кромки. – И получил ответ, гласящий, что он собирается предаться слагательству… саги.

– Весьма, кха-кха, занятно, – сказал Шах. – Но, как бы там ни было, он присоединится к вам, сэр Бредмор. И очень скоро.

Он соскочил с Лисоньки и, поминутно поскальзываясь, направился к вышеупомянутой груде валунов.

Груда была большая.

При менее удачных обстоятельствах Шах мог бы убить на поиски старого героя весь – совсем уже недолгий – остаток светлого дня. Но ему пришел на помощь сам разыскиваемый: еще подходя к груде, Шах услышал мелодичное бренчание лютни и знакомый хриплый голос:

Тропу, что шла на перевал,

Отряд, сцепившись, штурмовал,

Собрав остатки сил в остовах бренных тел.

– Дак?

Пение прекратилось.

– Мой вождь, – теперь Шах разглядел старого героя. Тот сидел, привалившись к валуну, и, глядя на розовеющее над горными пиками закатное зарево, задумчиво перебирал струны лютни.

Больше Дак ничего не сказал, а Шах, подумав, вскарабкался наверх и сел рядом с ним.

– Красивый закат, – сказал Дак пару минут спустя.

– Очень чистые краски, – раздался знакомый напевный голос позади них.

– Иголка?

– Сэр Бредмор весьма недоволен. – Эльфийка легко вскочила на верхушку валуна, у подножия которого обосновались герои, поднесла руку к волосам… и, освобожденные от заколки волосы брызнули пушистой невесомой золотой волной. В такт им колыхнулся, разворачиваясь, плащ цвета лесного неба, и на миг Шаху показалось, что сейчас Витаниэль качнется вперед и поплывет по воздуху, словно брошенный в воду прекрасный цветок.

– Я знавал человека, – прошептал Дак, – который бы отдал обе ноги, лишь бы увидеть то, что видим сейчас мы. Смешной, нескладный парнишка… сейчас он придворный художник наместника Ламии.

– Я, – в тон ему ответил Шах, – отдал бы руку за то, чтобы он оказался здесь, увидел то, что мы видим, и запечатлел навсегда.

– Сэр Бредмор рубит мечом лианы и бормочет проклятья, – пропела эльфийка, полуприкрыв глаза. – А потом стучит себя по шлему и начинает бормотать покаянные молитвы.