Влюбленный призрак - Марина Ефимова

– Зоя? – наконец пожелал ответить Марк.

– И что означает связка ключей, лежащая на моем кухонном столе? – не потрудившись поздороваться, пошла я в нападение.

– Ты решила, что они от моей квартиры?

– А ты мне прислал ключи от гаража или дачи?

– От тайной студии моего брата.

Я озадаченно нахмурилась. Не дождавшись вопросов, собеседник быстро объяснил:

– Пару дней назад мы узнали, что перед гибелью Леша снял новую студию. Ко мне в офис позвонил арендодатель и попросил освободить помещение. Я думаю, что тебе стоит туда съездить и все увидеть своими глазами.

Внутри появилось стойкое ощущение, что в секретной мастерской хранилось нечто, способное произвести очередной ядерный взрыв в моей жизни. Связка ключей выглядела как бомба замедленного действия с заведенным механизмом.

– Я уверена, что не хочу узнавать о том, что именно скрывал Алексей.

– И все-таки, – настаивал Марк, – я пришлю тебе адрес.

– Хорошо, – буркнула я и уже собиралась отключить вызов, как услышала оклик:

– Зоя?

– Что-то еще?

– Как твои дела, Зоя? – напряженным голосом спросил собеседник.

Некоторое время мы молчали. Он первым решил выбросить белый флаг в нашей холодной войне и, возможно, попытаться найти компромиссы. Конечно, Марк не врал насчет бывшей подруги, он изысканно недоговаривал, но в нашем случае это приравнивалось ко лжи.

– Марк, я еще не готова мириться, – сдержанно отозвалась я и, попрощавшись, положила трубку.

Потом я резко встала и начала собираться в прибежище погибшего художника.

Тайная студия Алексея находилась на территории культурно-развлекательного комплекса, рядом с тем самым блошиным рынком, где я купила кольцо. Найдя вход в белокаменную башню, спрятанный от глаз многочисленных туристов, я вошла в арктически холодное помещение. Допетровских времен кремль давно облюбовали под маленькие ателье молодые дизайнеры одежды и креативные агентства – под модные офисы.

Нужное мне помещение находилось на самой верхотуре, под крышей. Запыхавшись, я остановилась перед двустворчатой дверью без каких-либо опознавательных знаков. Ключ легко провернулся в немудреном замке. Что-то щелкнуло. Толкнув створку, я вошла в залитую светом мастерскую художника, остро пахнущую красками и дурманно – растворителем. Только ноги как будто приросли к полу. Казалось, что я попала в логово серийного маньяка, выслеживающего новую жертву. Отовсюду, куда ни кинь взгляд, из каждого угла, смотрела я сама. Погибший художник коллекционировал мои портреты – цветные, графические, нарисованные масляными красками.

Поперек студии была протянута бельевая веревка, и на ней, прихваченные прищепками, от сквозняка раскачивались зарисовки, настолько похожие, словно были сделаны с натуры. Медленно, едва передвигая ноги, я прошла вдоль пугающей экспозиции.

От рисунка к рисунку девушка с моим лицом неуловимо менялась. Исчезал свежий цвет кожи и румянец, проявлялись бессонные круги. В безмятежные зеленые глаза сначала закрадывалась настороженность, потом испуг, а на последних эскизах – тревога и отчаянье.

На одном из портретов у моего двойника были разбиты губы и оцарапана щека. Нарисованная футболка, судя по эмблеме, принадлежала какому-то спортивному клубу. Именно в такой я забралась в постель Марка, испугавшись ночевки под пристальным наблюдением осерчавшего призрака…

От невозможной, пугающей догадки меня охватывала дрожь. Алексей называл свой новый цикл «Ангел из снов». Художник запечатлел меня в том виде, в каком позже подкарауливал его призрак.

Один за другим я сдергивала лица, висевшие в строгом порядке по дням появления мятежного духа. Он приходил к растрепанной домохозяйке на кухню, к строго одетой служащей, в набитый клерками автобус. Заставал меня плавающей в ледяной воде. Видел избитой жертвой хулиганов в квартире Марка и даже в собственном доме – любовницей брата!

Лицом к стене были прислонены многочисленные картины. Повернув первую попавшуюся, я оцепенела.

Алексей изобразил незнакомого мужчину, на его лице лежала тень. От следующей картины мне стало плохо: художник изобразил Влада, обезображенного живущим в нем демоном. Еще на одной – женщины, напоминавшей демона из фильма ужасов, – стояла крупная подпись «Ирина».

В студии хранились десятки портретов, возможно, знакомых мастера, обнаживших спрятанные внутри сущности, были тут и случайные встречные. Рабочий стол тоже был завален карандашными набросками. На рисунках Алексей запечатлел существа, похожие на клоки разодранного материала.

Не зря художник был в депрессии, не случайно держал в тайне новую студию! Стоило кому-либо обнаружить подобные наброски – мастера бы моментально заклеймили печатью безумца. Наверняка его обожаемая мать первой бы настояла на госпитализации в санаторий для душевнобольных. Они, непосвященные, просто не понимали, что с нами делало проклятое кольцо.

Нас обоих, сначала Алексея, а потом и меня, терзало прозрение!

Художника мучили человеческие тени и видения незнакомой женщины. Сводили с ума, разъедали изнутри. Он ждал моего появления, только, вероятно, не догадывался, что встреча случится уже после смерти. В нашей истории не произошло ни одного случайного события. Абсолютно все было предопределено заранее!

Вытащив из кармана мобильный, я набрала номер Марка, но вызов автоматически переводился на автоответчик. Разговаривать с пустотой и оставлять бездушному эфиру сообщения в столь серьезной ситуации не хотелось, поэтому следующий звонок соединил меня с рабочим кабинетом личного помощника архитектора:

– Владислав? – я вдруг поняла, что у меня осип голос. – Я не могу дозвониться до Марка, соедините меня с ним…

– Не думаю, что сейчас это удобно, – перебил референт. – Нам только что сказали, что тело Алексея отдают семье. Скоро состоятся похороны.