Меченые Проклятием - Дэйв Дункан

— Они услышат, — прошептала Ниад.

Она его подбадривает!

— Нет, не услышат.

На самом деле Полион различал где-то поблизости, что-то, больше всего похожее на шуршание сухой травы или листьев. Возможно, нынче в кустах с женщиной не он один. А если это правда, другая пара, то не иначе как Старик с Гвин-садж. Невероятно! Конечно, для него, Полиона, она старовата, но даже еще очень миловидна, а дедушка ведь СТАРИК что в нем может привлечь женщину?

— Полион?

— А?

— Называй меня Коди, если хочешь.

— А, по-моему, Ниад — красивое имя.

Ух! Он что-то сморозил. Перемену в ней он почувствовал еще прежде, чем она убрала его ладонь с груди.

В этом вся беда с девушками: никогда не говорят полностью, что имеют в виду. И мужчины часто говорят то, чего совсем в виду не имеют, Он знает! И еще он знает, что есть одно, чего ни в коем случае говорить не следует, разве что ты действительно так думаешь. Если это ложь, то хуже такой лжи — нет. Достаточно ли он уверен, чтобы сказать это? Да, уверен, и твердо. А она тем временем одернула балахон.

Шаг назад, два шага вперед...

Он глубоко вздохнул.

— Ниад? Я тебя люблю.

Вот! Он это сказал. И он правда так думает. Это твердо!

— Ты это говорил разным девушкам.

— Нет, не говорил! И на этот раз я говорю чистую правду. Я влюблен в тебя безумно, как сумасшедший!

— Сколько их было?

— Ни единой!

Чистая правда. Чистейшая! Мейлим его спросила, и он ответил, что да, но сам-то этого слова не сказал, и значит, тот случай не в счет. А как еще он мог ответить на прямой вопрос? И даже он, может быть, вроде как верил, что любит Мейлим, но то, что он к ней чувствовал, не идет ни в какое сравнение с тем, что он чувствует к Ниад, и значит, все верно, Судьбы! Как он хочет... любит ее! Ничего подобного с ним прежде не бывало, и в жизни он ничего так не хотел. Еще немного — и он не выдержит.

— Полион? — шепнула она.

— Что, милая?

— Когда ты был совсем маленьким, твоя мать называла тебя каким-нибудь особым, тайным именем? Только она — и больше никто?

— А? — (А теперь что? Он попытался вернуть руку на грудь, но Ниад схватила ее и удержала на месте.) — Может быть.

— Скажи мне его.

— Не надо, а?

— Ты мне не доверяешь?

— Ну-у... Обещаешь, что никому не скажешь?

— Обещаю.

— Иногда она называла меня... Лягушонок. — И почувствовал, как Ниад затряслась от смеха. — Говорила, что я такой ногастый! Но если ты хоть слово...

— Я никому не скажу. Коди — мое среднее имя.

— Тоже очень красивое имя, — сказал он и вспомнил, что в Далинге придают среднему имени какое-то особое значение — какой-то древний имперский обычай.

Ниад заерзала, не выпуская его руки.

— Если бы твои приятели стали звать тебя Лягушонком, что бы ты сделал?

— Будь их не больше четырех, все бы упали мертвыми.

Шорохи в кустах стали четче. Кто-то там занимается Этим! От этой мысли он просто обезумел. Это же возможно! Соберись с мыслями, парень!

— Коди? — сказал он на пробу и почувствовал, как она чуть расслабилась. — Коди, милая.

— В Далинге, — вздохнула она, — мы говорим людям наши материнские имена, но никто другой этим именем не пользуется. Никогда! Назвать кого-нибудь средним именем — это страшное оскорбление.

А! Понятно!

— Ты можешь называть меня Лягушонком.

Это был верный ответ. Она выпустила его руку, и он водворил ладонь на ее законное место. Потеребил сосок и почувствовал, как она затрепетала от удовольствия. И зашептал ей на ухо:

— Коди, Коди, Коди!

Она извернулась, так что они оказались лицом к лицу.

— Лягушонок?

Какое у нее душистое дыхание! Она его поцеловала.

— Коди, милая. Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, Коди!

Подействовало, точно волшебство. Она растаяла, ну просто растаяла в его объятиях. Он надавливал, целовал, ласкал, целовал. Поглаживал, исследовал... пальцы... Те шорохи теперь прекратились, а он шуршал куда громче, чем следовало бы, но ему теперь было все равно. Сейчас, сейчас ЭТО! Они вместе ерзали, целовались, гладили...

— Не так громко! — прошептал он.

— Я закричу!

— Что?! — Он вдруг поняли, что она вовсе не играет, а вырывается. По-настоящему? Она повторяла «нет», и уже не первую минуту. Так она серьезно? Он перестал — одновременно в ужасе и исступлении.

— Но я же люблю тебя, Коди! — Они оба задыхались.

Она повернулась к нему спиной.

— Ты обещал!

Он обнял ее. Она содрогалась от рыданий.

— Прости меня, Коди. Мне правда очень жаль. Я поторопился.

После некоторого молчания она совладала со своим голосом.

— Мне тоже жаль, Полион. Прости, я должна была остановить тебя раньше. Спокойной ночи.

— Коди! Ты не можешь бросить меня так. Я весь горю, я готов, Коди.

Она не отозвалась.

Полион хлопнулся на спину и утер лоб свободной рукой. Судьбы! На этот раз он натерпится боли! А ивилгратка способна исцелить жар в паху? Как мужчина вообще может с ней поладить?

Тут он осознал, что она уснула на его другой руке, пришпилив его к одеялу. Очень долго он лежал так, закусывая губу, и потел от мучительного нытья в паху. А Ниад спала рядом. Время от времени он видел среди веток красное сияние Муоль и слышал непрекращающееся шуршание где-то в кустах.