Прекрасный хаос - Маргарет Штоль

Я скинул с себя простыню, понимая, что заснуть не удастся. На тумбочке стоял стакан воды, я смочил ладони и протер лицо и шею и ощутил на считаные секунды прикосновение прохладного воздуха.

— Прежде чем все наладится, многое станет еще хуже, — произнес знакомый голос.

Я подпрыгнул на постели. Не может быть!

В углу сидела моя мама. На том самом стуле, куда я положил свой костюм накануне ее похорон и с тех пор больше никогда на него не садился. Она выглядела совсем как тогда, на кладбище — расплывчатые контуры ее тела слегка светились.

— Мамочка?!

— Да, милый.

Я вылез из кровати и устроился на полу, прислонившись спиной к стене. Подойти ближе к маме я боялся. А вдруг я вижу сон и, если я сделаю резкое движение, она исчезнет? Мне хотелось побыть рядом с ней и представить, что мы болтаем о моих школьных делах или еще о чем-нибудь самом обычном. Однако я выпалил:

— Мама, что с нами творится?

— Возникли некоторые… — произнесла она и на миг замолчала, — некоторые обстоятельства, которые позволяют тебе видеть меня. Нет времени на объяснения. Все изменилось, Итан.

— Я знаю.

— Да, — кивнула она. — Не представляю, когда все закончится и будет ли финал счастливым.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал я, сглотнув ком в горле. — Но все связано с восемнадцатой луной Джона Брида, но мы не можем найти его. С кем нам бороться? С Абрахамом? С Охотником и Сэрафиной?

— У зла множество лиц, Итан, — покачала головой она.

— Есть светлые, есть темные. Куда уж проще?

— Ты ошибаешься, — мягко возразила мама, и я вспомнил о Лене. — Ты не несешь ответственности за весь мир, Итан. И не имеешь права судить. Ты — обычный мальчик.

Я не выдержал и обнял мамины колени, думая, что ничего не получится, и мои руки пройдут сквозь нее. Но я чувствовал ее по-настоящему, как будто она жива, хотя она оставалась сотканной из тумана. Я вцепился в нее, как маленький ребенок. Снова прикасаться к ней — настоящее чудо.

— Итан, — прошептала она.

Я вдохнул ее запах. Тушеные томаты и креозот, которым она обрабатывала книги в архиве. Потом я ощутил аромат свежескошенной травы с кладбища, где мы бывали с ней по вечерам. Тогда мы обычно молча смотрели на кресты с неоновой подсветкой. Мама обняла меня, и мне показалось, что она не умирала. Затем она отпустила меня, но я продолжал держаться за нее. У нас ведь есть еще несколько минут! И вдруг я разрыдался так, как не плакал с глубокого детства. С тех самых пор, когда свалился с лестницы, катая машинки по перилам. Сейчас я снова падал, но боль оказалась несравнимой с физической.

— Ты злишься на меня, Итан, — вымолвила она. — Нужно время, чтобы смириться с реальностью.

— Нет!

— Тогда не сможешь отпустить меня, — объяснила она, прижимая меня к себе еще крепче.

— Я не отпущу тебя!

— Нельзя изменить судьбу. В тот момент пришло мое время уходить.

Она произнесла свои слова настолько уверенно и безмятежно… совсем как бабушка Пру в моем видении или как Твайла, когда она медленно поднималась вверх, в Иномирье, в ночь семнадцатой луны. Нечестно это!

— Я бы хотел, чтобы все было по-другому!

— Я тоже, Итан.

— Твое время… что ты имеешь в виду?

— Ты поймешь позже, — с улыбкой ответила она, гладя меня по спине.

— Но мне очень страшно…

— Ты сделаешь верный поступок, Итан. А если нет, то он сам найдет тебя — так устроено Колесо судьбы.

Бабушка Пру говорила нечто подобное.

Колесо судьбы… в конце концов оно уничтожит всех нас.

Я посмотрел маме в глаза и увидел, что по ее щекам текут слезы.

— Что случилось, мамочка?

— Не «что», а «кто», любимый мой, — отозвалась она и медленно растворилась в теплых объятьях темноты.