Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– Ну? Что скажешь?

Великая княгиня смотрела на осунувшуюся с похмелья невестку с нескрываемым осуждением и неприязнью, даже с ненавистью, едва сдерживаясь, чтобы не ударить, не пнуть ногою, не велеть взять в плети. А ведь и правда – разложить бы сейчас паскудницу эту на лавке да всыпать…

Все эти мысли Женька легко угадывала, да и сложно было б не угадать… Впрочем, кое на что она все же рассчитывала – на свои мозги в первую очередь. Чай, не только с браги маялась, еще и от того, что почти всю ночь не спала – думала.

Думала-думала – и придумала. Вспомнила, как неприметно ехала Ольга в церковь – без почестей, без особой свиты. Словно мышь проскользнула – и это великая княгиня-то! Значит, не слишком-то престижно быть в языческом Киеве христианином, похоже на то, что многие вообще почитали Христа тайно. На это и нужно было давить в оправданиях.

Шмыгнув носом, Женька пригладила растрепанные волосы – так ведь с непокрытой головой и стояла – для позора! Словно кающаяся грешница, которой в глазах княгини-матери и была.

Помотав головой, грешница вздохнула и, опустив глаза, дабы не глянуть ненароком с вызовом да с усмешкой, промолвила негромко, но и не слишком тихо:

– Я, как из церкви вышла, свенельдовых отроцев за собой увидала… и сразу на берег пошла, чтоб не подумали чего…

Ольга сурово поджала губы:

– Веры своей застеснялась?!

– Как и ты, матушка, как и ты, – не удержалась от дерзости юная княжна.

Усмехнулась почти в открытую, да еще и добавила:

– Если уж ты опасаешься, то мне и сам Бог велел.

– А в капище языческое зачем заходила?! – Княгиня недоверчиво прищурилась. – Мнози тебя там видали. Там, поди, и брагу пила, идолищ поганых славя?

– Говорю ж – следили за мной свенельдовы… Правда, теперь думаю – свенельдовы ли? Двоих видела, светлоглазых… Нет, узнать – не узнаю, а только кажется, я обоих у Святослава-князя в дружине младшей видала. Его, его отроки! Приглядывать за мной оставил! Вот и пришлось после церкви святой по капищам мерзким шастать. А как же? Я ж с мужем своим должна одной веры быти!

Морщинистое лицо старой княгини помягчело, сделавшись не то чтобы добрым, но все ж не таким суровым и злым, каким было еще пару минут назад.

– Так что же, Святослав-князь не ведает веры твоей? Ах, да… – Ольга махнула рукою. – Не успел проведать еще, слишком уж мало вы вместе были. А людишек его ты правильно пасешься! Токмо мне о них надо было сразу сказать.

– Не успела, матушка. – Женька скромно потупилась и, покусав губы, тихо спросила: – Мне б в церковь сходить, помолиться, очиститься, за язычество свое невольное покаяться. Да боюсь! Вдруг да заметят, потом мужу моему донесут.

– Это верно, верно, – задумчиво промолвила княгиня-мать. – Значит, сынок мой людишек за тобой поставил – это он мог, мог. И вера твоя ему не по сердцу станет – то так. Он и меня-то корит, а уж тебя… Пастись надо, чадо! В тайности веру держать, яко во времена римские было! Ох, Господи, Господи, Иисусе Христе!

Перекрестившись, Ольга поднялась с высокого деревянного кресла, сверкавшего позолотой, словно императорский трон. Или вовсе не позолота это была, а чистое золото?

– Что смотришь? – перехватив заинтересованный Женькин взгляд, неожиданно улыбнулась княгиня. – Константина-кесаря подарок, отца мово духовного… царствие небесное ему во веки веков, аминь!

Ольга быстро перекрестилась… а следом за ней – и невестка.

– Вот что, дщерь, – уходя, оглянулась княгиня-мать. – Правду молвю, ты мне не по нраву пришлася – слишком уж дерзка, гордыней обуяна, ко всяким мерзким порокам лестна. Одначе – одной с тобою мы веры, веры истинной, христианской, что покуда, увы, на Руси не в чести. Потому – помогати друг другу будем. От людишек княжьих тя обороню, но и ты, якоже муж твой, а мой сын из дальнего похода вернется, будешь мне о нем все докладывать, все мысли его, все задумки, все! Выведывай и мне обо всем говори – тако и мы с тобой в мире жить будем… А в церковь – сходи. Оденься токмо понеприметнее да слуг с собой не бери – не привлекай чужих взоров. Да! Раскоряку-боярину дев не ищи, заходил, сказывал – не нать боле.

Женька едва сдержалась, чтоб здесь же, сейчас, не дожидаясь ухода Ольги, закричать:

– Йес!!!

Выкрутилась! Мало того, перетянула старую княгиню на свою сторону… как-то так.

А то, что для этого за собственным мужем для свекрови шпионить согласилась – так что с того? Чай, не чужие – одна семья. Да и не все рассказывать можно… и когда еще Святослав вернется-то – у-у-у! А до этого-то момента исчезнуть бы отсюда поскорее, добраться до родных мест, до Выдь-реки… а там… Заклинание «на отвор двери» девушка не забыла, даже пыталась и здесь, в детинце, пробовать – да не выходило. Выйдет ли на Выди? Об этом Женька пока старалась не думать, хотя специально мысли те из головы не гнала. Но и не особо переживала – сначала сделать задуманное, сбежать, попробовать, а уж потом… Не получится обратно в свою эпоху вернуться – тогда и думать, как жить да где. Тогда уж лучше княжной, да… и бегство нужно похитрее обставить, чтоб ежели что – вернуться.

Пожалуй, теперь только одно дело и осталось – убраться поскорее отсюда! Тем более пропавших – принесенных в жертву Перуну – дев искать больше «не нать» – не надо. Жалко, конечно, девчонок, и с боярином Раскоряком, козлом, за них бы посчитаться нехудо, да… Тут ведь все такие! Идолищам поганым в жертву людей принести – раз плюнуть. Одно слово – язычники.