Дневная битва - Питер Бретт

Когда Инэвера вернулась к прислуживающим, Мелан ущипнула ее; понадобилась вся выдержка, чтобы не вскрикнуть.

– Дура! – прошипела девушка. – Мы все за это заплатим. Прольешь еще раз – и мы в купальне продержим тебя под водой, пока не встретишься с Эверамом.

Дама’тинг не открывали лиц даже в столь избранном обществе и ели, склонившись над плошками, при помощи гладких палочек, брали понемногу и быстро подносили ко рту. Порой Инэвере удавалось заметить рот или нос, и она сразу отводила глаза. Зрелище казалось более непристойным, чем вид Касаада, перегнувшего Манвах через груду корзин.

Когда дама’тинг отужинали, послушницы обслужили себя сами и съели то, что осталось в кухне. Мелан и другие девушки затолкнули Инэверу в конец очереди, и ей пришлось довольствоваться самой малостью. Удалось наскрести миску остатков со стенок горшков, но девушки и после этого подчеркнуто отгородились от нее, расселись тесными кружками. Она поела в одиночестве и на закате, когда Кева погнала их в Каземат, с потерянным видом пошла за всеми.

Най’дама’тинг ночевали в общей спальне, на ее потолке отчетливо светились метки. Инэвера глянула вверх и в крайнем изумлении уставилась на магические символы.

– Скоро начнешь изучать, – пообещала Кева, перехватив ее взгляд. – Мелан, где твоя койка?

Койки стояли посреди комнаты в несколько ровных рядов. Мелан указала на угловое место вдалеке от двери.

Кева кивнула:

– А там кто спит? – Она махнула рукой на соседнюю с Мелан койку.

– Асави, – ответила Мелан, и девушка быстро шагнула вперед.

Кева хрюкнула:

– Твоей сестре по подушке придется найти новое место. Инэвера проспит подле тебя ближайшие двенадцать Ущербов – так ты ее лучше натаскаешь.

Мелан почти неслышно зашипела, когда Асави отправилась собирать вещи: в основном книги и письменные принадлежности. Проходя мимо Инэверы, она метнула в нее гневный взгляд, будто ножом полоснула.

– Можете заниматься своими делами, пока не погаснет защитный свет, – объявила Кева и вышла.

Инэвера затаила дыхание, ожидая, что девушки нападут на нее, но ее проигнорировали, разбились на маленькие тесные кружки и бросили в одиночестве. Инэвера дошла до своей койки, достала Эведжах’тинг и начала читать.

Свет померк лишь через несколько часов, но она почти не продвинулась в чтении толстой книги. Однако послушно заложила страницу лентой и погрузилась в тревожный сон.

Инэвера проснулась оттого, что кто-то навис над нею во тьме. Ее глаза были привычны к мраку, но все равно различили лишь бесшумно подкравшийся силуэт. На миг она перестала дышать, затем опомнилась и принялась мерно вдыхать и выдыхать, прикидываясь спящей. Она позволила себе негромко всхрапнуть, как часто случалось с матерью.

У Инэверы не было вещей, кроме Эведжах’тинг и мешочка для хора, – ничего, что послужило бы оружием против целой спальни враждебных девиц. Сейчас они убьют ее в темноте, и все сойдет им с рук – почему бы и нет? Она напряглась, готовая броситься наутек, хотя бежать некуда. Даже если отыщет дверь, та все равно заперта снаружи.

Но силуэт скользнул к постели Мелан. Послышался шорох: откинули одеяло.

– По-моему, она меня заметила, – прошептала Асави.

Последовала пауза.

– Она спит. Я слышу храп, – возразила Мелан. – Да и кому какое дело, что подумает неудачный расклад?

Инэвера лежала, стараясь похрапывать ритмично, и прислушивалась к поцелуям и любовному шепоту на койке Мелан. Она ни разу не целовалась с девушкой, даже не помышляла об этом, но сейчас позавидовала. Инэвере никогда не было так одиноко.

Инэвера проснулась вновь, на этот раз от острой боли в боку. Она вскрикнула, приподнялась и увидела, что Мелан отводит ногу для нового пинка.

– Подъем, неудачный расклад!

Метки снова горели, а большинство девушек уже повязало бидо. Ужасно желая помочиться, Инэвера бросилась к шторке уборной, но Мелан поймала ее за руку:

– Раньше надо было проснуться, если хотела успеть. Дама’тинг придет с минуты на минуту, и если не сплетешь к ее приходу бидо, полный пузырь станет меньшей из твоих бед.

Инэвера похолодела и схватилась за свежий шелк, забыв о неудобстве. Девушки угрюмо проследили за тем, как она быстро сплела бидо.

Асави сплюнула ей под ноги:

– Она же дочь корзинщицы, это ничего не доказывает.

Едва Инэвера закончила облачаться, тяжелые двери спальни распахнулись. На пороге застыла в ожидании Кева. Девушки построились в одних бидо, и Инэвера последовала за ними из Каземата в другое просторное помещение подземного дворца.

– Каждый день начинается с шарусака, – сообщила Мелан. – Помалкивай. Делай так же, как дама’тинг.

Инэвера кивнула. Девушки организовались в стройные ряды на расстоянии двух шагов от одного до другого. В передней части комнаты стоял небольшой помост, на него и взошла Кева. Она развязала свой балахон, шелк с шелестом упал к ногам, и Кева осталась обнаженной, не тронув только покрывала и головного платка.

Она медленно приступила к упражнению на растяжку. Девушки повторяли ее движения, и Инэвера постаралась не отставать. Тело Кевы было гладким и мускулистым, вскоре оно покрылось пленкой из пота и благовонного масла. Инэвера не поняла, почему от медленных движений она взмокла так, будто час напролет бегала под палящим солнцем.

Движения были плавными и точными и ничуть не напоминали тех размашистых, грубых, в которых упражнялся Соли. Но, несмотря на вкрадчивость исполнения, стойки Кевы оказались намного сложнее. Инэвере пришлось принимать немыслимые позы и сохранять их подолгу. Непривыкшие мышцы ломило и жгло, пот лил градом, сердце бешено колотилось, воздуха не хватало. Казалось, ей будет мало любого вдоха, и она боялась, что вот-вот обмочится.

Стоя на левой ноге и раскинув руки, как для объятий, Кева наклонялась вперед, пока ее тело не оказалось параллельно полу. Правая нога пошла вверх и загнулась, почти коснулась пальцами копчика.

Инэвера попробовала повторить, но потеряла равновесие и ткнулась ладонями в пол.

– Держать позу, – приказала Кева, и девушки остались балансировать в шатком положении, тогда как она сошла с возвышения.

– Встань прямо, – скомандовала дама’тинг.

Инэвера быстро поднялась, и Кева положила одну руку на ее обнаженную грудь, а другую – во впадину, где сходятся лопатки.

– Дыши носом. Глубже. – Она сдавила корпус, и Инэвере пришлось преодолеть сопротивление, чтобы расправить грудную клетку.

– Выдох. Медленно, – проворчала дама’тинг.

Она сдавливала, а Инэвера медленно и ровно выдыхала.

– Еще раз, – велела Кева. – Дыхание – жизнь. Если ты дышишь, у тебя есть центр. Если у тебя есть центр, ничто не заденет тебя всерьез. Ты не почувствуешь ни голода, ни боли. Ни любви, ни ненависти. Ни страха. Ни тревоги. Только дыхание.