Заложница. Испытание - Вера Чиркова

Хатгерн сообразил, что огр говорит это специально, чтобы предупредить остальных, послал ему одобрительный взгляд и повернул к себе задумчивое лицо тени.

– Есть какие-нибудь соображения, милая?

– А у тебя? – спросила она одними глазами, и герцог огорченно покачал головой.

Минуту назад ему пришла в голову та же мысль, что и бывшему советнику, – бежать как можно быстрее и дальше, плюнув на дурацкие эльфийские задания. Вот только бежать он собирался с помощью Алдера, хорошо помнил, как огры по дороге в Сиандолл открывали пути, используя силу вампирских амулетов. Однако теперь, глядя на стремительно сжимавшееся вокруг них кольцо елок и туй, начал сомневаться в успехе этого плана.

Определенно тут действовала магия, и неизвестно, успеют ли они отправить в переход всех. А оставить тут он пока готов только одного из спутников… и то связывать его не стал бы, а иначе Меркелоса тут не удержишь. Такие, как он, спасаться обычно лезут по чужим головам. К тому же и Алдер молчит, выходит, тоже не уверен в своих силах. Или надеется на защиту артефакта напарников?

А может, он просто пытается выяснить, насколько сильны браслеты, мелькнуло темной молнией подозрение, и герцог постарался отогнать его подальше, вампиры ничуть не похожи на безумных экспериментаторов.

– Алдер… – Шепот Таэльмины показался Харну каким-то неуверенным, и он немедленно прижал ее плотнее, проклиная в душе белобрысых красавчиков, придумавших для гостей такую жестокую проверку.

Стоп. Значит, проверку? – Герцог вдруг обозлился и, перебив напарницу, задал вампиру свой вопрос.

– Сколько гоблинов, пришедших в эльфийские леса на проверку, не вернулось назад?

– Ни одного, – молниеносно ответил Ганти и виновато улыбнулся.

– Изору и Таэль объявляю благодарность… за освобождение Мейсаны. А Мейсана получает черный камень за самовольство. Меркелос получает два черных камня за панику и оскорбление женщин. Ганти тоже получает черный камень. Не стоит пытаться усидеть разом на двух стульях. Раз вступил в отряд, нечего держать за пазухой свои тайны, они от этого превращаются в ножи, которые бьют по своим. Итак, кто знает, что не так с этими деревьями? Неужели Селайвен ни разу не поделился?

– Нет, – помрачневший Ганти упорно смотрел в другую сторону.

– У них аура… – с сомнением произнес Алдер и оглянулся на командира. – Нужно разбудить Тука. Домовые отлично различают всех представителей высших рас и остальных существ, как созданных, так и диких.

– Тук! – осторожно хлопнул по своему карману Харн и едва сдержал удивленный возглас, почувствовав под пальцами коробочку дриады. Так вот для чего тень прижималась к нему так настойчиво!

Уже не скрываясь, достал туесок из кармана, раскрыл и невесело улыбнулся лукавым глазенкам домового.

– Выспался? Посмотри, пожалуйста, на ауру вон тех елок.

– Каких? – высунулся на миг из туеска меховой клубок и сразу нырнул назад. – Не елки они, а эльфы, только злые.

– Как весело им тут живется, – ехидно фыркнула тень, оглянувшись на стену темной зелени, застывшую в десяти шагах от столпившихся плотной кучкой гостей, и вдруг звонко крикнула: – И не надоело вам играть в разбойников? Может, пойдете с нами путешествовать? Мы отсюда уходим на морянские острова, потом в подземелье к гольдам, а оттуда в драконью долину. Столько нового увидите, не один век после будет о чем рассказывать друзьям.

– Да с чего ты взяла, что они играют? – невесело хмыкнул Изор. – Просто пакостят сородичам понемногу, небось поссорились из-за каких-то цветочков-бабочек.

– Ты не прав, – упрямо мотнула головой Таэльмина и снова крикнула в сторону елок: – Мы все равно никуда не побежим, и не надейтесь! И просить о пощаде не будем. Поэтому у вас есть выбор, как провести три ближайших часа: или мы спокойно ложимся спать и дожидаемся, пока ваше время истечет, или вы вылезаете из морока и мы рассказываем друг другу новости и байки.

Некоторое время елки стояли так же незыблемо и угрожающе, потом дружно сделали еще шаг в сторону гостей.

– Изор, стели ковер. – Хатгерн ни на секунду не поверил в успех этих необычайных переговоров и кому-нибудь другому это недоверие уже высказал бы в лоб.

Но поставить при всех под сомнение поступки тени или сделанные ею выводы герцог просто не мог. Может, кому-то и неизвестно, а вот он отлично знает, насколько больнее, чем вражеские мечи, бьют по сердцам и душам людей как раз недоверие и насмешки близких. Все брошенные в его адрес врагами или недоброжелателями злые слова, на которые он никогда даже не обращал внимания, в устах матери и брата вмиг становились острыми ножами.

Деревья шагнули еще ближе, но огр уже ловко раскатывал ковер, и весь отряд ходил за ним вереницей, не решаясь без приказа командира снять с пояса веревку. А потом все дружно шлепнулись на подстилку, и Хатгерн только теперь ощутил, как свело от напряжения уставшую спину. Но расслабиться и устроиться поудобнее и не подумал, лежал так, чтобы иметь возможность в любой момент вскочить и выхватить оружие.

Да и Ганти с Изором и Ительсом, расположившиеся вокруг девушек, ловко оттесненных на середину ковра, не спешили убирать руки от оружия и отворачиваться от сплошного плотного кольца деревьев, превратившего просторный солнечный склон в тесную и полутемную полянку. Только Меркелос, воспринявший свое наказание как неслыханное оскорбление, умудрился устроиться рядом со спутницами.

– А время идет… – безразлично пробормотала Таэльмина, подвинула к себе мешок с остатками еды и начала выставлять мисочки на ковер. – Давайте доедим, чтобы не таскать по жаре. Алдер, ты, случайно, не знаешь, почему тут трава до сих пор зеленая?

– Эльфы на ночь закрывают свои долины теплым туманом, – пояснил вместо вампира Ганти, – у них тут глубоко под землей расположены теплые источники, и они вместе с гольдами устроили там какие-то трубы и заглушки, а на ночь открывают их магией. Точнее я не знаю, да тебе ведь и не важно?

– Если Мин спрашивает, значит, это важно, – мгновенно осадил его герцог, – и рассказывать лучше подробнее.

– Спасибо, – кивнула тень, но никто не понял, кому предназначалась эта благодарность, – тогда выходит, не такие уж они сильные маги, эти эльфы. А кстати, чем они питаются?

– Тем же, чем и дриады, – плодами, грибами, орехами, – загадочно усмехнулся Алдер. – И никто лучше их не умеет все это выращивать. Каждая эльфийка к совершеннолетию выращивает себе дерево и на нем домик. А на соседних ветвях растет все необходимое. На одной ветви – одежда и обувь, на другой фрукты, на третьей посуда, в общем – все.

– А эльфы ничего не выращивают?

– Они занимаются поддержанием порядка в лесу и реках, охраной границ, торговлей и выращиванием фейлов. А еще украшают дома и создают в них и вокруг световые картины. Их можно увидеть лишь с наступлением темноты, и эльфы стараются никому этой красоты не показывать, чтобы не вызвать зависти или еще какого чувства похуже.