Двоедушник - Рута Шейл

Возле дома начала собираться толпа. Все, как один, глядели вверх – туда, где виднелась одинокая темная фигурка с раскинутыми в стороны руками. Кто-то предложил вызвать полицию. Кто-то заметил, что уже вызвали.

Незнакомая девятиэтажка в чужом дворе. Рядом – несколько таких же. Бетонные коробки, квадратом окружившие облезлую детскую площадку. Ветер гоняет по асфальту палую листву, мятый пакет и обрывки газеты.

Девушка стояла на самом краю крыши, запрокинув лицо к свинцово-серому небу. Снизу кричали, чтобы она не порола горячку. Предлагали спуститься самой. Вряд ли она слышала. Слишком высоко.

– Доченька, доченька… – запричитал голос прямо за спиной у Ники. Обернувшись, она увидела Ксюшину маму.

Так значит там, на крыше – это…

Ника бросилась к подъезду. Заперто. Кодовый замок. Подергала дверь – не поддается. Вернулась назад, хотела крикнуть, что сейчас поднимется, но не хватило дыхания. И все никак не удавалось вдохнуть полной грудью. Воздух вырывался изо рта белым облачком пара, только звук не получался.

Девушка на крыше повернулась спиной к улице. Как тогда, на подоконнике Никиной комнаты. Распахнула крылья. Огромные, с заостренными маховыми перьями.

И шагнула назад.

А упала Ника.

С кровати – на пол.

Вскрикнула, потирая ушибленный локоть, встала на ноги и тут же уткнулась лицом в плечо подбежавшей мамы. Звуки вернулись. Цвета, знакомые запахи.

– Доча, что же это такое, как же так… – шепотом приговаривала мама и гладила ее по волосам. А Ника смотрела в одну точку, все еще не веря в то, что на этот раз действительно видела сон. Страшный сон, не более.

Нервы ни к черту…

– Ксюха приснилась, – скупо пояснила она, как только пришла в себя. Высвободилась из маминых рук, пошарила рядом с подушкой в поисках телефона. Забыла, зачем искала. Собираться надо. Сегодня важный день. – Кстати, где твои камни? – поинтересовалась словно бы невзначай, когда рылась в шкафу в поисках подходящей одежды. – Я давно их не видела.

– Камней больше нет.

– А?

– Камней больше нет, – тяжело повторила мама. Села на край кровати, безнадежно вздохнула. – Не хотела тебе говорить, но так будет лучше… Их нет. Они разрушаются. Даже у меня.

Ника оставила в покое стопки с вещами. Что-то в мамином голосе заставило ее опуститься на колени рядом и взять маму за руку.

– Что это значит?

– Она нашла тебя. Чертова мертвая ведьма знает, что ты здесь… и тянет свои руки… Ну, ничего. Не дотянется. Я тебя не отдам.

– Так как ее все-таки звали? – тихо спросила Ника.

– Не нужно тебе этого знать, – покачала головой Ангелина Власовна. – И имени ее здесь звучать незачем. Только беду накликаем… Нет тебя, нет! Померла! – добавила она совсем другим, жестким тоном.

В темный угол исподлобья глянула, обмахнулась крестным знамением и вышла из комнаты.

Ника посмотрела туда же. Ничего особенного не увидела. Продавленное кресло и выцветшие обои. Быстренько оделась и на всякий случай поспешила за мамой. Мало ли.

– И куда это ты так вырядилась? – подозрительно спросила Ангелина Власовна, едва завидев дочь на пороге кухни. Ника быстро глотнула кофе. Обожгла язык, сморщилась, осторожно сделала еще один глоток.

Она торопилась в клуб.

– Репетиция, – наспех соврала Ника. – Готовим концерт для детей из приюта. Вот и… Для полного погружения.

– Ну, иди. – Мама подозрительно прищурилась. – Погружайся. Раз надо.

Надо, мама. Знала бы ты, как…

Уже на пороге Ника вспомнила про рыжий парик. Лучше бы не шокировать Нелидова резкой сменой имиджа. Пришлось повозиться с заколками, но в итоге получилось не хуже, чем у Шанны. Хорошо еще, что мама не успела увидеть дочь такой. Хотя снова можно было списать все на роль.

Пока ехала в маршрутке, страха не было. Вернее, Ника старалась о нем не думать. Смотрела на улицы города. На сонных утренних попутчиков. Листала ленту новостей в соцсети – фотографии котят, одни и те же книжные цитаты и повторяющиеся шутки.

Никаких пропавших девушек.