Кошачья гордость, волчья честь - Дарья Кузнецова

— Но зелье… — хмурясь, совсем уже тихо попыталась возразить тень.

— Велесвета, какое, Белогривому под хвост, зелье?! Тебе больно, и меня от этого наизнанку выворачивает! Я, может, форменный кретин в каких-то вопросах, может, даже где-то больной на голову, но я не ингвуров извращенец, чтобы желать женщину, которая, кроме боли, ничего не ощущает!

— Правда не уйдешь? — с сомнением проговорила она.

— Правда. Веля, развяжи меня. Пожалуйста. Честно, так будет лучше нам обоим. В отличие от тебя, я знаком не только с теорией.

— Да-да, десяток полукровок по всей степи, — насмешливо улыбнулась кошка, но — хвала богам! — действительно осторожно поднялась и занялась моими веревками.

— Понятия не имею, есть ли там хоть один, — поморщился я в ответ. Тень иронично хмыкнула, но развивать тему не стала.

Руки она мне освободила довольно быстро, и я сумел сесть. Ноги хотел развязать сам, но понял, что некоторое время буду на это не способен: веревки затянулись так, что ладони почти потеряли чувствительность. Пока Велесвета избавляла меня от пут, я сжимал и разжимал кулаки, стремясь поскорее восстановить кровообращение, наблюдал за кошкой и старался не обращать внимания на колотье в пальцах.

— Ну вот, теперь можно? — настороженно уточнила она, откладывая веревки. Ответить я смог не сразу, поскольку подбирал слова.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, несмотря на все последствия зелья, это перегнуть дуреху через колено и отшлепать так, чтобы неделю сидеть не могла. Останавливало даже не данное несколько секунд назад обещание помочь, а понимание, что ей сейчас значительно больнее.

Следующим желанием было вырвать хвосты тем идиоткам, которые так ее воспитали, что у этой девчонки вообще появилась мысль решить свою «проблему» подобным образом.

— По-хорошему, стоило бы подождать до завтра, пока у тебя все не заживет, — наконец, проворчал я. Видя, что собеседница готова возмутиться, поспешил добавить, повысив голос: — Но я уже понял, что ты более чем серьезно настроена сделать все сегодня.

— Сегодня самый подходящий день, — все-таки вставила она.

— Именно, — процедил я. — В твоей аптечке нет какого-нибудь мягкого дезинфицирующего средства? Нужно смыть кровь и хоть немного притупить боль.

— Мне уже не так больно, — возразила Велесвета, но к столу все-таки подошла, а я последовал за ней.

— Я верю. Но давай ты сейчас немного послушаешься меня, хорошо? По собственному почину ты уже наворотила дел.

— Все нормально, — упрямо возразила девушка, вынимая из сумки с аптечкой какой-то флакончик и моток ваты.

— Нет, Веля, ничего нормального в этом нет! — возразил я, отнимая у кошки лекарство, и кивнул ей на кровать. — Ложись на спину.

— Но я могу…

— Я верю! — оборвал ее. — Но мне удобнее. Ложись.

Она перестала спорить, послушно легла и даже ноги раздвинула без напоминания. Правда, стоило мне присесть рядом, уложить одну ее ногу себе на колени и, намочив ватку в желтоватом средстве со сладким травянистым запахом, слегка коснуться нежной кожи, как кошка дернулась. А когда я вскинул на нее тревожный взгляд, смущенно хихикнула и, пожав плечами, проговорила:

— Щекотно.

— Потерпи, — буркнул я. От ругательства удержаться получилось, а вот от тяжелого вздоха — нет.

Велесвета, приподнявшись на локтях, с интересом наблюдала за моими действиями. А я, аккуратно закончив, поднялся с кровати. Уже поставив флакон на стол, опомнился и смыл кровь женщины с себя. Когда обернулся, кошка сидела на краю кровати, разглядывая меня с грустным и задумчивым видом.

— Я что-то сделала совсем-совсем неправильно, да? — вздохнула она.

Я присел рядом, мягко подтянул ее ближе, а потом и вовсе устроил у себя на коленях. Девчонка доверчиво прижалась, тепло дыша мне в шею, а я одной рукой обнял ее, второй осторожно погладил по голове.

— Если коротко, то все, — пробурчал чуть слышно. — Дуреха. Почему нельзя было решить этот вопрос не насилием, а каким-нибудь более мирным путем? Например, попробовать поговорить?

— Я не знала, как ты отреагируешь, — смущенно пробормотала она. — Ты очень серьезный. А еще тебе понравилась Ниря, а я совершенно не умею привлекать внимания, поэтому…

— Ага, поговорить нельзя, а связать и воспользоваться — пожалуйста. Ладно, я все понимаю, кроме одного: откуда ты взяла эту глупость про свою командиршу? — оборвал ее.

— Ну, вы с ней так ругаетесь… И мы как-то решили, что это очень явный признак.

— Решили так же, как ты решила это все устроить? — проворчал тихо. — Вот именно, что ругались! И до сих пор ругаемся и вряд ли когда-то перестанем, потому что у нас слишком разное мировоззрение, а при таком жизненном опыте кардинально изменить его не получится. Да и не нужно.

— То есть она все-таки тебе нравится? — В голосе отчетливо проскользнули ревнивые нотки, а я насмешливо фыркнул.

— Мне — нет. Но зато явно нравится Траю, а мое мнение в этой ситуации вообще последнее, к которому стоит прислушиваться. Если хочешь знать, ты, на мой вкус, гораздо красивее, даже несмотря на все странности и эту твою Неспящую, не к ночи будь помянута.

— Правда? — недоверчиво уточнила кошка и даже отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Правда. Зачем бы мне врать? — усмехнулся я, отводя с ее лба тонкую прядку и заправляя за ухо.

— Значит, ты считаешь меня внешне привлекательной? — продолжила упорно допытываться девушка.

— И внешне и не только. — Я пожал плечами. Более естественная поза и облегчение от мысли, что этот бред закончился, вполне располагали к беседе, так что я совершенно не возражал. И сам успокоюсь, и Велесвета; хотя ей, пожалуй, особенного успокоения и не требовалось.

— Но ты же меня почти не знаешь, как ты можешь судить?

— По ощущениям. Скажем так, в моем представлении ты гораздо больше похожа на нормальную женщину.

— А Ниря не похожа?

— Далась тебе эта Ниря, — поморщился я.

— Я просто очень ею восхищаюсь. Я не умею так легко, играючи, вести любой разговор, а еще она очень уверенная в себе и сильная, достойная уважения. Извини, я больше не буду. А что значит «нормальная женщина»?

— Которую хочется защищать, а не перевоспитывать.

— Я вполне могу постоять за себя сама, — обиженно возразила она и уперлась ладонями мне в грудь, снова отстраняясь.

— Перед внешней опасностью — может быть. А вот кто тебя от собственных глупостей защитит? — не удержался я от улыбки. — Если раньше я еще мог воспринимать тебя настороженно, как остальных, то после вот этого выступления… В общем, шансов нет.

— Прости, пожалуйста, — тихо проговорила кошка, со вздохом возвращая голову в прежнее положение и обнимая меня обеими руками. — Я была уверена, что правильно все поняла и все предусмотрела.