Селфи на фоне дракона - Кристина Юраш

– Эшафот… – прошептал Андоримэль. – Лишение всех регалий и званий…

– Бери выше! – выдохнул Джио. – Виселица! А потом четвертование… С конфискацией имущества…

– Не подходит? – наивно поинтересовалась я. – Жаль… А как вам такая песня?

Все напряглись, а я выдала:

– Я вся в белом – чудесная девочка, и фата, и под глазами две стрелочки, ну, спортсмен мой, я теперь твоя!.. Свадьба, свадьба, кольца, кольца, я люблю тебя любить, мое солнце… Свадьба, свадьба… Все будет хорошо…

– Хорошо уже не будет… – задумчиво сказал Андоримэль, глядя в одну точку и опрокидывая в себя бокал вина.

– Но я ведь в ноты попадаю! Мне караоке за эту песню девяносто восемь баллов ставило! – обиделась я, вспоминая тот день, когда на девичнике Маринки решила исполнить эту песню в караоке. После шести бокалов мартини я сразу заявила, что буду петь ее до тех пор, пока не получу больше девяноста баллов. И тут представьте себе! С первого раза! Почти сто! О как! Правда, после этого караоке сразу стало платным, но меня это не остановило. Я в тот день была щедра как никогда! Мне просто не могли отказать! Что я только не пела! И «Владимирский централ», и «Муси-муси-пуси», и даже Цоя. Закончилось все песней в исполнении Кипелова «Я свободен!», которую я потом спела на бис! Шесть раз… В итоге мне сообщили, что, к сожалению, сломался шнур от микрофона, но я не растерялась. Я сисадмин и в шнурах толк знаю! Поковыряв немного в гнезде, проверив разъемы, я сообщила, что поломка несущественная и уже ликвидирована, поэтому можно продолжать праздник! Да… Хорошие были времена! Я тогда выиграла бутылку шампанского от заведения, которая пусть и частично, но все же покрыла мои расходы на искусство. Странно, но о призах нигде не было сказано, и я никогда не слышала, чтобы их выдавали в караоке, но все равно было так приятно! Правда, на следующее утро я могла общаться исключительно жестами и эсэмэсками. Но оно того стоило!

– Еще варианты есть? – с надеждой спросил орк, отпивая из горла.

– Есть! Жениха хотела, вот и залетела-ла-ла-ла-ла! – пропела я, хотя, судя по квадратным глазам, сразу стало понятно, что эта песня тоже не канает. – Ну тогда я не знаю! Думайте сами!

– А про невесту? – настойчиво стал спрашивать Джио. – Может быть, есть еще что-то про невесту? Только чтобы это была чья-то невеста… А не ты…

– О! Как я могла забыть! – шмыгнула носом я и, прокашлявшись, собралась с духом и басом запела: – Невесте графа де Ла Фер всего шестнадцать лет. Таких изысканных манер во всем Провансе нет. И дивный взор, и кроткий нрав, и от любви как пьяный граф…

Андоримэль показал рукой, что, возможно, эта песня и подошла бы… После этого я набрала воздуха в грудь перед припевом и рявкнула:

– Е-е-есть в графском па-а-арке черный пру-у-у-уд… Там лилии цвету-у-у-ут…

В комнате зазвенели стекла, бедный эльф даже дернулся от неожиданности, а Джио шлепнул себя рукой по лицу, словно вытирая пот.

– Там лилии-и-и цве-е-етут. Цве-е-е-етут… – тихонько закончила я. Да, умерла во мне драматическая актриса.

– О чем там дальше поется? Мне просто так, для себя интересно… – Андоримэль взглянул на меня большими печальными эльфийскими глазами.

– Она упала с лошади во время охоты, а граф решил ее раздеть, содрал с нее платье и корсет и случайно заметил клеймо у нее на плече… Судя по общей канве истории невеста была не без греха и до этого сожительствовала с некоторыми сомнительными личностями, занимаясь черными делишками.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Нам крышка… – тихо и абсолютно спокойно заметил эльф, откупоривая зубами еще одну бутылку. – По-моему, виселица все же предпочтительнее эшафота… А если совсем повезет и у императора будет хорошее настроение, то можно на каторгу отправиться. Или в глубинку. Народ окультуривать. Нести, так сказать, культуру в массы… А там глядишь, помучаемся немного и кони двинем…

– Кстати, – похвасталась я своей виртуальной фонотекой, – я песенку про коня знаю!

– Про коня? – спокойно, с сардонической улыбкой спросил эльф, делая большой глоток. – Давай про коня! Хоть про коня, хоть про оленя…

– И про оленя знаю! – радостно воскликнула я, удивляясь своей эрудиции, – Осенью в дождливый серый де-е-ень проскакал по городу оле-е-е-нь!

– Пой, дорогая моя, пой… Пой хоть что-нибудь… Друг мой, мне было приятно работать с тобой… Если император тебя пощадит, передай всем, что я погиб как эльф! – всхлипнул Джио, снимая парик, под которым была характерная орочья залысина.

– А мне налить? – возмутилась я, глядя, как на моих глазах допивают вторую бутылку. – У меня всегда лучше получается, если я немного выпью.

– Да не вопрос! – пожал плечами Андоримэль. – Джио, у тебя есть еще бокалы?

Орк молча показал рукой в сторону изящного шкафчика с хрусталем:

– Сколько хочешь… Можешь хоть все разбить… Тут все равно обыск будет… конфискация имущества… Это приравняют к государственной измене с отягчающими обстоятельствами…

– Не нужно беспокоиться! Я могу и из горла! – заявила я, выхватывая бутылку из рук моего учителя пения и делая глоток. Фу! Кислятина…

– Пей, пей… – сказал эльф, глядя на меня усталыми глазами, откидывая длинные светлые волосы назад. – У нас тут еще есть…

В такие моменты начинает казаться, что все вокруг становится каким-то нереальным и немного расплывшимся. Эльф улыбнулся, и его улыбка показалась мне очень симпатичной. Джио позвал слуг и попросил принести закуску. Через пару минут перед нами стоял столик со всякой вегетарианской снедью. Мы пили и закусывали, а потом снова пили. Через четверть часа Андоримэль рассказывал мне пошлые эльфийские анекдоты. А я пыталась объяснить ему, что такое караоке. И тут же поделилась историей, как мы с Машкой пели нашу любимую песню про коня. Она у нас всегда классно получалась.

– Валяй! – махнул рукой Андоримэль, глядя, как Джио сопит лицом в каком-то салате…

И тут я запела: