Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

— Хорошо, — сказал Кит. И затем утвердительно, с нажимом добавил: — И ты отвезешь меня в Акануран.

"Ишь ты, в Акануран?!", удивился Ронберг. И затем усмехнулся про себя: "Так вот где адовы врата! Кто бы сомневался."

— Отвезу, — спокойно пообещал он. — Тем более тут есть более короткий путь, не выходя на Цветочный тракт. О нём мало кто знает, да и считается что там гроанбуржские ребята шалят. — Всё складывалось отлично и у Ронберга ощутимо улучшилось настроение.

Кит внимательно посмотрел на разбойника. Чуть склонив голову на бок, робот спросил:

— И тебя не удивляет что мне нужно в Акануран?

Ронберг пожал плечами и даже позволил себе усмехнуться:

— По твоему ремеслу, господин Шак, в смысле испепеления порочных душ, Акануран самое подходящее место.

Свет излучающей лапы приобрел кроваво-красный цвет, глаза робота засветились багровым и он ледяным голосом поинтересовался:

— Моё ремесло представляется вам забавным, господин разбойник?

Ронберг испуганно заморгал.

— Да что вы, господин Шак, я не имел в виду ничего такого. Вот вам…, — хотел сказать "истинный крест", но осекся, едва удержав руку от движения перекреститься. Дьявольскому отродью это определенно не понравится, сообразил он. Никакого креста Ронберг не носил, хоть и был крещен набожной матерью в забытом младенчестве. Но иногда он все же крестился и призывал Святой Крест как некое могучее заклинание, в которое неосознанно верил.

— Что ты знаешь о девочке? — На всякий случай спросил Кит.

Ронберг сразу сообразил о ком речь.

— Немного. Заезжала к нам три дня назад с судьёй Туила. Тому нужны были свежие лошади. Лошадей он получил. Передохнули пару часов и уехали.

Кит лишний раз убедился, что по крайне мере из этого разбойничьего города Элен выбралась целой и невредимой. Это хоть как-то смиряло его тревогу.

— Её не тронули? — Мрачно спросил он.

Ронберг, который сам девочки не видел и только слышал о ней от других, поспешно сказал:

— Ни единым пальцем. — И на всякий случай добавил: — Никто и думать об этом не посмел бы.

Тайна окружавшая этого ребенка всё острее подстегивала его любопытство. Кто она такая, если дьявольский асив так обеспокоен её судьбой? Кто-то из близких Сандары, за которым она отправила своего лучшего демона-слугу? Может это дочь Королевы? От такого волнительного предположения Ронберг оторопел. Он понятия не имел может ли у Сандары быть дочь и никогда не слышал каких-либо россказней о её родственниках, но сама мысль что это так представлялась ошеломляющей. Но как бы там ни было, расспрашивать пса он не решился. Вместо этого, дабы более расположить металлическую собаку к себе, если это было вообще возможно, он сообщил:

— А на следующий день в Гроанбург явилась девица, искавшая эту девочку.

Кит насторожился, но внешне это естественно никак не проявилось.

— Какая девица? — Спокойно спросил он.

Ронберг задумчиво погладил бороду.

— Прекрасная как гурия и опасная как бейхор, — сказал он, почти с удовольствием вспоминая своенравную светловолосую девушку: — Она нашего мивара буквально по стенке размазала за то что он сразу не захотел всё о девчонке выложить. Очень уж она ею интересовалась. А нашего боци так и вовсе в слюнявого недоумка обратила. Лежит он теперь, в одну точку глядит и всякую жуткую ересь бормочет.

— Боци?

— Ну да, его. — Ронберг не понял о чем его спрашивает Кит. Бриод был уверен, что демону априори известно почти всё на свете, в том числе, конечно, и устройство военно-социальной иерархии разбойничьего городка.

Киту эта новость совершенно не понравилась. Кто на этой планете мог с такой настойчивостью преследовать Элен? И главное зачем? Он припомнил молодую женщину, которую видел в Туиле возле тюрьмы.

— Она назвала себя?

— Баронесса Суора Эрминейг, дочь барона Альвара Миниса, — легко ответил Ронберг.

— А как выглядит?

— Высокая, стройная, красивая, летами наверно что-то около 24. Волосы длинные, золотые. Глаза голубые. — Ронберг говорил охотно. Хоть по металлической морде пса и ничего нельзя было сказать, бриод уже понял, что сообщает демону сведения, которые тому явно интересны и важны. А значит, вполне вероятно что Ронбергу это зачтется.

Кит молчал, разглядывая сохраненное в памяти изображение туилской незнакомки. Не приходилось сомневаться что речь о ней.

— Не из ваших? — Поинтересовался Ронберг.

— Чего именно она хотела?

— Узнать о девчонке всё что только возможно. Где она, что с ней.

— И узнала?

— Конечно. Хишен, когда она едва не убила его, всё ей выложил, как попу на исповеди. Тут уж деваться некуда. Она к тому же и двух его бейхоров, которые тебе ноги выдернули, приворожила, да так приворожила, что они ластились к ней как щенки к суке и слушались буквально её мыслей. Жуткая баба. Я лично её из города провожал.

Ни Кит ни, ни старый разбойник не обратили никакого внимания, на то что последний разговаривает с "тем, кто испепеляет порочные души" уже совершенно фамильярно, так их обоих увлекла странная персона загадочной женщины. Хотя и конечно по разным причинам.

— Кто же она такая? — Спросил Кит.

— Да кто ж её знает. Ведьма, колдунья или опять же демон, принявший женский облик. Вообще я думал она из ваших.

— Из каких наших?

— Ну-у…, — Ронберг неопределенно помахал ладонью, на языке у него вертелось "проклятых тварей", но сказать такое он, конечно, не решился, — всяких там созданий…

— Созданий?

— Ну да. Ни человеческого рангу.

Кит усмехнулся про себя. "StarIntel" из кожи вон лезло, стараясь приблизить свои творения как можно ближе к людям, не по внешней, конечно, составляющей, это уже давно было достигнуто в полном объеме, а именно в аспекте разумности и эмоциональности. Да вот один из бета-тестеров всё равно заявляет, что ничего ребята у вас не вышло, "ни человеческого рангу" ваши создания и всё тут. Впрочем это касалось только Кита, кто такая эта Суора Эрминейг оставалось неясно.

Вспомнив что ему надо еще успеть встретиться с Делающим Пыль, Ронберг неуверенно проговорил:

— Наверное мне пора, господин, — и поднялся со скамейки. — Надо всё подготовить к вашему отъезду.

— Ступай, человек по имени Ронберг.

Однако бриод не спешил уйти, глядел на собаку и мял в руках свою меховую шапку.

— Могу ли я напоследок задать тебе один вопрос, господин Шак?

— Вопросы лучше камней. Задавай.

Напоминание о "побивании камнями" смутило Ронберга, но он, пересиливая неловкость,