Обручённые зверем. Часть 2 - Татьяна Серганова

Я подошла к камину, на полке которого стояло множество фотографий в разнообразных рамках.

Меня привлекла одна — белозубый мальчуган с непокорными кудрями и открытым взглядом. Он сжимал в одной руке удочку, а в другой небольшое ведёрко, из которого торчал хвост какой-то большой рыбины. Здесь было много фотографий мальчишек самого разного возраста, но взгляд зацепился именно за этого.

— Моя первая щука. Я тогда чуть не лопался от гордости, что смог самостоятельно поймать её без помощи деда, — вдруг произнёс мужчина, встав у меня за спиной, и добавил: — Этот снимок сделан за две недели до смерти мамы.

Её фото я тоже нашла. Русоволосая молодая женщина, прижимающая к себе двух хохочущих мальчишек. Она улыбалась, но в глазах читалась такая боль и тоска, что я невольно отвела взгляд.

— Здесь так много детей, — произнесла я. — У вас большая семья.

— Очень. У деда с бабушкой четверо сыновей, тринадцать внуков и два правнука. Пока. Кажется, у Саймона еще один на подходе. Плюс у деда два брата, и они тоже часто бывают здесь со своими детьми и внуками.

— Большая дружная семья.

— Относительно. Отец всегда выбивался из этой кучи.

— А где он? — поинтересовалась я, вновь скользнув взглядом по фотографиям, словно пытаясь угадать.

— Его здесь нет. Ба убрала все снимки… Давно уже. Пойдем, я покажу тебе комнату.

Первая дверь справа. Большая комната с личным балконом. Светлые стены в тонкую серую полоску и добротная мебель. Синие шторы и белоснежный тюль, который парусом поднимался из-за сквозняка, который мы создали, войдя и оставив дверь открытой.

Жилая.

Какие-то книги, бумаги, записки. Безделушки на камине, пара фотографий в серебряных рамках, коллекция каких-то камней в большой стеклянной вазе.

— Чья она? — спросила у модифицированного, резко разворачиваясь.

— Моя.

Сглотнула, скользнув взглядом по полутороспальной кровати.

— А где моя комната?

— Здесь. Не нравится?

— Где будешь спать ты? — напрямик спросила у него, не давая сменить тему.

— Здесь.

Я качнулась, внезапно побледнев. Рейф тут же бросился ко мне, словно хотел подхватить, поймать, но я отшатнулась, выставив руки впереди.

— Нет! Не трогай! — сглотнула и ядовито спросила: — Что, так не терпится отыметь меня, Омару? Семь дней и ночей — долгий срок.

Янтарный взгляд будто заледенел. Казалось, еще немного и не выдержит, взорвётся.

— Я не буду тебя трогать, Полуночница, — холодно произнёс модифицированный. — Так что расслабься, никакого секса, пока ты сама этого не захочешь.

— И я должна в это поверить?

— Убеждать точно не стану. Но я буду спать здесь рядом с тобой. Хочешь ты этого или нет.

— Для чего? — нервно спросила у него, изучая узкую кровать.

На ней спрятаться и скрыться не получится.

— Так надо. Устраивайся поудобнее. Ванная дальше по коридору. Можешь, отдохнуть после дороги и поспать. Есть пожелания на ужин?

— Нет.

— Как скажешь.

Рейф Омару всегда держит своё слово.

Но несмотря на это, спать я ложилась с ужасом. Переоделась в пижаму, легла в постель, укрывшись по самый подбородок и замерла, прислушиваясь к каждому шороху.

Рейф пришел через пять минут, разделся, повесив вещи на спинку стула. Затем достал из-под кровати матрас, расстелил его и, взяв у меня одну из подушек, лёг на полу.

— Спокойной ночи, Кейт.

— Спокойной, — отозвалась я, еще не веря, что всё обошлось.

Но если бы всё было так просто.

Ночью пришли сны. Яркие, обжигающие, откровенные.

Сны, от которых я просыпалась со стоном на губах, мучаясь от неудовлетворённого желания.

Именно так началась наша новая жизнь в доме его детства.

Следующие пятнадцать дней были похожи один на другой. Я гуляла, ела, спала, отдыхала, читала и… сходила с ума от постоянного присутствия модифицированного.

Рейф не пытался развести меня на разговоры, не приставал, а просто был рядом. Практически всё время. Это я молчу о снах, которые каждую ночь терзали своей откровенностью.

Помню, как на десятую ночь проснулась с жалким всхлипом на губах и ноющей болью внизу живота. Как свела бёдра, пытаясь хоть как-то сдержать желание и перевернулась на живот, обнимая подушку.

— Не спится? — вдруг тихо поинтересовался Рейф.

— Кошмары, — буркнула я, кусая губы.

Смешок и тягучий ответ, от которого тело покрылось мурашками:

— Прекрасно понимаю… мне тоже снятся… каждую ночь.

При всём при этом, Рейф умудрялся работать, просматривал документы, звонил, командовал, проводил он-лайн конференции.

Мужчина добился желаемого, я стала оттаивать, перестала шарахаться от него как от чумного, присматривалась, сама того не замечая. Узнавала его с новой стороны. Не как сексуального маньяка, который мог одним прикосновением заставить меня стонать от желания, а как человека, мужчину. Его привычки, желания, предпочтения и вкусы.

Но на этом сюрпризы не закончились.

Через две недели затворничества нас посетили первые гости. Те, кого я никак не ожидала увидеть.