Собрание птиц - Ренсом Риггз

И еще одно: «Вооруженные миротворцы обеспечат вам день полной релаксации».

И даже купон: «Предъявителю скидка 10 %!»

– Что это за диковинная страна? – удивлялся Хью.

– Страна без имбрин, – сказал Енох.

Странный мир был многообразен, но никогда не казался мне капиталистическим. Американский странный мир очень отличался от того, с которым мне пришлось столкнуться в Европе. С момента встречи с Эйчем, произошедшей несколько недель назад, я уже получил сотню доказательств этому, но все еще не совсем четко понимал различия между Европой и Америкой, и подобные мелочи всякий раз поражали меня.

– «Размещение в отеле», – сонно пробормотал Енох. – Звучит как «райское наслаждение».

– Держи карман шире, – усмехнулся я. – Не думаю, что этих тварей интересует горячая пища.

– Но им же придется где-то остановиться, – возразил Енох. – Похищенная девушка всю жизнь провела вне нормального времени. Она состарится за день, если они не скроются в какой-нибудь петле.

– Почему ты решил, что она нужна им живой? – спросил Хью.

– Они приложили немало усилий, чтобы ее похитить, – сказал Енох. – Уверен, в их намерения не входит просто позволить ей иссохнуть и превратиться в кучку костей.

Мы ехали и ехали. Солнце клонилось к горизонту. Енох и Хью обменивались шуточками и издевались над другими пассажирами при помощи пчелы Хью. Я понял, что Енох изо всех сил старается отвлечь друга от мрачных мыслей, и вдруг испытал к нему теплые чувства. В глубине души он все-таки был добрым, несмотря на то, что большую часть времени намеренно вел себя как придурок.

Я вернулся на свое место, свернул в клубок свитер Горация, подложил под голову вместо подушки и задремал, привалившись к стеклу. Я спал беспокойно, меня мучили тревожные сны, которых я потом не мог вспомнить.

Проснулся я внезапно. Кто-то сел рядом со мной.

Это была Эмма.

Ее руки, лежавшие на коленях, были стиснуты в кулаки. Выглядела она напряженной. Она оглянулась, чтобы убедиться, что Енох и Хью нас не слушают. Увидев, что оба они спят, она обратилась ко мне:

– Нам нужно поговорить об этом. О том, что произошло между нами.

Едва я услышал эти слова, сонливость как рукой сняло.

– О, – пробормотал я и потер глаза. – Ладно. Но я думал, что мы вроде как…

Договорились больше не поднимать эту тему.

– Я пыталась не думать об этом, – продолжала она. – Пыталась игнорировать это, как будто между нами ничего и никогда не было. Делать вид, что мы всегда были просто друзьями. Но ничего не вышло.

– Видимо, нет, – вздохнул я.

«Всякий раз, когда кто-то упоминает имя Нур, ты становишься мрачной как туча».

– Я просто хотела еще раз сказать тебе, что мне очень жаль. Я сожалею о том, что сделала. Мне не следовало тогда ему звонить.

Меня охватило множество противоречивых эмоций. Когда Эмма произнесла эти слова вслух, причина нашей ссоры показалась мне мелочью, пустяком. Я разорвал наши отношения из-за какого-то телефонного звонка. Иногда я спрашивал себя: а может быть, я слишком серьезно все воспринял, может быть, я неадекватно отреагировал? Может быть, я разбил ей сердце из-за пустяков?

– А ты много раз это делала? – спросил я. – В смысле, звонила Эйбу?

– Нет. Только в тот день, из придорожного автомата. И только для того, чтобы попрощаться.

Я не знал, верить ей или нет. Не знал, важно ли это, или тот телефонный звонок можно было запросто проигнорировать. Внезапно я испытал то же самое чувство, что и в тот день: печальную уверенность, что она никогда по-настоящему мне не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Что я обманывал сам себя. Мне просто нравилось думать, что такая девушка, как Эмма, может меня полюбить.

– В каком-то смысле я даже рад, что ты это сделала, – произнес я. – Это заставило меня взглянуть правде в глаза. Той правде, которую я раньше не хотел видеть.

– Что ты имеешь в виду? – робко спросила она.

– Ты сама сказала несколько дней назад. Я не Эйб и никогда им не буду.

– О, Джейкоб. Мне так жаль, прости меня за эти необдуманные слова. Я была рассержена.

– Я понимаю. Именно поэтому ты позволила себе говорить откровенно. На самом деле ты все еще любишь его.

Она молчала. Молчание и было ее ответом.

Все оказалось так просто.

Эмма не в силах была противиться симпатии ко мне потому, что я был так похож на ее утраченного возлюбленного. И я не разбивал ей сердце, ведь она никогда не дарила мне его.

– Я не хочу, чтобы ты возненавидел меня, – прошептала она и опустила голову.

В этот момент, в лучах заходящего солнца, она выглядела такой юной. Мне стало невыносимо жаль ее.

– Я никогда не смогу возненавидеть тебя, ни за что.

Эмма положила голову мне на плечо, и я не отстранился.

Наступили сумерки. Я смотрел, как багровое солнце садилось за горную цепь, тянувшуюся вдоль дороги. Бескрайняя равнина погружалась в печальный серо-голубой сумрак позднего вечера.

– Что он сказал? – спросил я. – О чем вы говорили, когда ты ему позвонила?

– Он почти ничего не говорил. – Эмма вздохнула. – У него был такой злой голос. Он сказал, что мне не следовало звонить.

– Но ты не смогла устоять перед искушением.

Эмма продолжала так тихо, что я едва расслышал:

– Он сказал, что ему некогда, он ужинает с семьей. И повесил трубку. – Когда она подняла голову, я увидел в ее глазах слезы. – Я почувствовала себя такой идиоткой. А потом мне пришлось возвращаться к машине, где ты ждал меня, и притворяться, что ничего не случилось.

Словно острая иголка уколола меня в самое сердце. А в голове вдруг пронеслась неожиданная и дикая мысль: «Неужели мой дедушка мог вести себя как подонок?»

Я обнял ее и прошептал:

– Эмма, мне очень жаль.

– Не надо меня жалеть, – возразила она. – Наверное, мне нужно было услышать это. Чтобы столько лет спустя отпустить его – совсем отпустить.

Совсем отпустить. Но слишком поздно для нас с ней.

– Я понимаю, что мы не можем больше быть близки, как прежде, – сказала Эмма. – Но ведь мы с тобой были и друзьями. Это была настоящая дружба, и она чего-то да стоит.

– Мы остались друзьями, – прошептал я. И в этот момент что-то в ней надломилось, и ее плечи задрожали от рыданий.

Я говорил искренне и до сих пор считал Эмму одной из самых замечательных девушек в мире и восхищался ее редкими качествами. Просто я не мог снова влюбиться в нее, как прежде.

– Спасибо, – прошептала она, хлюпая носом. – И что же мы теперь будем делать?