Пять мужей для невесты - Лея Кейн

— Альма навещала тебя?

— Нет. Альвира запретила. Ко мне пустили только Садену. И ту Альвира отправила, только чтобы она принесла мне скрипку.

Я невольно бросила взгляд на сумку.

— Она чудовище.

Рэмис закинул руку за мою спину и обнял меня.

— Больнее всего меня ранила мысль о том, что я больше не увижу тебя, — улыбнулся Рэмис. — Больше всего мне хотелось еще раз увидеть твои глаза и услышать твой голос.

— А говорят, мы с Альвирой похожи.

— Так скажет только слепой. Хотя… — Он оглядел меня и чуть нахмурился: — тебе не мешает переодеться.

— А тебе побриться, — хихикнула я.

Рэмис поцеловал меня в висок. С улицы донеслось ржание лошадей и шорох тормозящих колес. Рэмис отпустил меня и выглянул в окно.

— Что случилось? — забеспокоилась я.

— Королевская стража, — злясь, ответил он.

— Здесь?! Когда они успели опередить нас?!

— Это из легиона нижнего мира. Вероятно, городские. — Рэмис прильнул ко мне, с жаром поцеловал в губы и умоляюще сказал: — Не высовывайся, хорошо?

Я не стала отвечать, а он не стал ждать. Отпустив меня, открыл дверь и выскочил из кареты. Едва я собралась за ним, как дверь захлопнулась перед моим носом. Вот так всегда: захочет попа приключений — не дают шанса испытать себя; избегаешь опасностей — так тебя насильно в них втянут!

Рэмис запер меня снаружи, и мне пришлось довольствоваться зрелищем из окна. Атлас не был воином. Его стихия — наука. Поэтому против шестерых перегородивших нам путь солдат выступили трое наших: Джард, Рэмис и Асур. Заняв удобные позиции, они придирчиво изучали недругов, а Душенька, Атлас и Хишика затаились в колеснице.

Я закусила губу. Альвира явно испытывала удовольствие, затрудняя наш побег своими солдатами, только она плохо знала своих мужей. В них жила воистину великая сила, о которой, возможно, они и сами не знали. Знания в искусстве боя на холодной стали не дают преимущества в схватке, если ты не сражаешься за что-то родное. Отсюда мировые проигрыши и провалы. А мои мужчины шли в атаку за меня! Ну и Асур — за свою свободу. Надеюсь.

Во мраке ночи я плохо что могла разглядеть, кроме высекающихся во всех направлениях искр от соприкосновения острых лезвий. Но униженные мужчины с истерзанными душами, владея не только умением сражаться парными клинками, но и самозабвенным желанием выпорхнуть из неволи, быстро и ловко свергали врагов. Страх вернул меня на сиденье, и я, сложив руки в молитве, стала обращаться ко всем известным мне высшим силам.

Вскоре прекратившиеся звуки бряцающие звуки борьбы вынудили меня затаить дыхание. К карете приближались тяжелые шаги. Я приклеилась к сиденью. Дверь распахнулась.

— Рэмис! — радостно выпалила я, кинувшись к нему на шею.

Он обнял меня, и я обратила внимание на подошедшего к нам Джарда. Рана на его плече продолжала кровоточить. Я отпустила Рэмиса и обняла Джарда. Он застонал сквозь стиснутые зубы. К нам мелкими шажками подкралась Хишика.

— Господин, вам нужен покой, — сказала она. — Я поведу карету.

— Ты справишься? — спросил он.

— Вы меня плохо знаете, — улыбнулась Хишика и протянула мне сверток. — Обработайте его рану.

Мы с Джардом и Рэмисом вернулись в карету. Не успела Хишика погнать экипаж дальше, как я развернула сверток и занялась ранением Джарда. Рэмис помог мне разорвать рукав его рубашки и светил крупным магическим кристаллом, пока я промывала рану, смазывала ее пахучей мазью и перевязывала чистым бинтом. К счастью, вид крови меня не пугал. А пальцы дрожали от ужаса, что Джард — мой Джард! — ранен. Хотя я не сказала бы, что у него был страдальческий вид. Наоборот, он улыбался. Буквально цвел.

— Растерял я сноровку, сидя в крепости, — вздохнул он. — Придется потренироваться. А ты неплох в бою, — сказал он Рэмису.

— Не ожидал? — поинтересовался тот, тряпкой вытирая лезвия своих клинков.

Их взгляды встретились, и по моей спине крупным градом прокатился мороз. Джарду и Рэмису предстоит научиться уживаться вместе, если они хотят быть со мной.

«О чем я думаю? О каком "вместе" может быть речь?!»

Джард перевел взгляд на меня, скользнул им вниз и снова вверх.

— От кого ты беременна? — тихо и ненавязчиво спросил он.

«От Санта Клауса!»

Хотелось бы мне уточнить, насколько это важно, да язык не повернулся. Раз Джард спросил, значит, для него важно. А что, если я беременна от Рэмиса? Джард бросит меня? А если я ношу ребенка Джарда? Он избавится от Рэмиса?

— Я не знаю, — пискнула я, представляя, что они оба обо мне думают. — Может, вы скажете, кто из вас не умеет вовремя вынимать?

«Блин, ну последнее можно было вслух и не говорить!»

Джард рассмеялся, и его смех заразил Рэмиса, а потом и меня. Нашли повод повеселиться.

— Ты сумасшедшая, ведьмочка, — констатировал Джард. — Только сумасшедшая осмелилась бы устроить этот побег.

— Его устроила не я. И кто это только что назвал меня сумасшедшей? Тот, кто покорно отдал себя на казнь, лишь бы не ублажать жену в постели?

— Я же тебя предупреждал. Зря не верила.

Его признание, да еще в его обычной манере — хрипловатым до дрожи в коленях голосом, меня засмущало. Я опустила лицо и стала собирать сверток. Отложив его в сторону, я расправила юбки своего платья и взглянула на Джарда.

— Тебе надо прилечь.

Он не возражал, даже еще шире заулыбался. Опустившись на сиденье, Джард положил голову на мои колени и поудобнее лег. Одной рукой я обняла его, а другую запустила в его волосы — столь обожаемые мной. Как же мне нравилось гладить их!

Рэмис ничуть не ревновал. Поначалу я избегала его взгляда, но потом заметила, что он вполне спокоен. Рад даже такому развитию событий, лишь бы быть живым и со мной, а не мертвым и заспиртованным в баночках.

Мы заехали в деревню на рассвете. Джарда пришлось будить: он успел уснуть, утомившись от боев и разомлев от моих поглаживаний. Выйти из кареты он осмелился не сразу после ее остановки. Ему потребовалось время набраться смелости перед встречей с родителями, которых он когда-то бросил и на протяжении тринадцати лет жалел об этом.

Рэмис вышел первым, за ним — я. Поморщившись от рассветных лучей, я огляделась. Ровный ряд низких хижин вдоль накатанной дороги, а за ними густой лес. Жители деревни еще спали. Все, кроме двух стариков, стоявших передо мной на крылечке своего небольшого домика.

За моей спиной послышался скрип половиц кареты. Я медленно шагнула в сторону под рассеянными взглядами стариков. Рядом со мной выпрямился Джард. На секунду наступила такая гнетущая тишина, что уши заложило, а потом старушка кинулась вперед и заплакала:

— Сын мой!