Полет «Эйзенштейна» - Джеймс Сваллоу

Скрежет металла постепенно уменьшился, щит встал на место, и все замерло. Гарро поднялся, подошел к заслонке и приложил к ней руку. Металл оказался теплым, как свежая кровь: возможно, от начавшего в отсеке гниения уже поднялась температура. Он попытался выбросить из головы мысли о том, что происходит внутри, о разлагающихся телах, о вываливающихся внутренностях и потоках гноя. Попытался, но не смог.

Слова Калеба продолжали сверлить мозг. Теперь ему стало ясно, что голос, говоривший об Императоре и божественности во время исцеляющей комы, принадлежал Калебу. И вот верный слуга отдал свою жизнь в обмен на спасение господина.

— Передо мной великая цель, — пробормотал Гарро.— Какая цель?

— Сэр? — Подошедший Сендек был вынужден почти кричать, чтобы быть услышанным сквозь вой сирен.— Что ты сказал?

Гарро повернулся спиной к щиту.

— Очистить этот отсек! Скажи Гарье выпустить воздух в открытый космос. «Истребитель жизни» доберется до каждого контейнера и выпустит весь запас, но он не может существовать без атмосферы. Я хочу освободить от него корабль!

Войен кивнул.

— А тела, капитан? Они будут разлагаться, и…

— Оставь их, — бросил Гарро, едва сдерживаясь.— Нам надо двигаться быстрее, а не то мы к ним присоединимся. — Капитан угрюмо вернул Вольнолюбца в ножны.— Смерть собрала первую жатву.

На «Эйзенштейне», как и на «Стойкости», имелась своя обсерватория, расположенная в верхней части корпуса, перед самым капитанским мостиком фрегата. Но конечно, она была не такой большой, а когда в ней собрались несколько высоких и широкоплечих космодесантников, показалась совсем маленькой. Входные створки раздвинулись и впустили еще двух Гвардейцев Смерти, и при взгляде на них Дециус поморщился. Апотекарий Войен вошел в зал вместе с Сендеком, и выражение их лиц заставило Дециуса удержаться от слов. Он только оглянулся на сержанта Хакура, стоявшего поодаль с воинами своего отделения, и увидел, что старина Андус настроен не более оптимистично, чем вновь прибывшие.

— Мерик, что происходит? — спросил ветеран.— Мне срочно приказывают все бросить и отправляться сюда, никто ничего не говорит, а тем временем я слышу отдаленный вой сирен и обрывки матросских сплетен о выстрелах и взрывах.

— Не было никаких взрывов, — мрачно произнес Сендек.

— А где капитан? — спросил Дециус.

— Он будет здесь через минуту, — ответил Войен.— Пошел позвать кое-кого еще.

Очередной уклончивый ответ не удовлетворил Дециуса.

— Пока я был на мостике, с артиллерийской палубы поступил сигнал пожарной тревоги. Целый отсек в середине был заблокирован, значит, как доложил сервитор-контроллер, выведены из строя четыре пушечные установки. А потом я слышу тебя на вокс-канале с требованием провести там декомпрессию. Что произошло внизу? — Он повернулся к апотекарию. — Сначала ложа, потом Тарвиц, теперь еще и это. Я требую объяснений!

— Капитан все тебе объяснит, — сказал апотекарий.

— А что с Саулом Тарвицем? — вмешался Хакур. — Я слышал, он сейчас должен быть на «Андрониусе».

— Он сейчас в городе Хорале, если не сгорел при спуске на поверхность планеты, — все так же угрюмо пояснил Сендек. — Он нарушил присягу, угнал «Громовой ястреб» и направился к Истваану III. Лорд-командир Эйдолон отдал приказ о его уничтожении.

Изумлению Хакура не было предела.

— Это смехотворно. Ты, вероятно, ошибаешься.

Дециус тряхнул головой:

— Мы все были в рубке. Мы слышали приказ, но Гарро не повиновался. Он позволил Тарвицу бежать. — Молодой космодесантник все еще никак не мог смириться с происходящим, и действия командира сильно подорвали его доверие. — Это мятеж.

— Да, это так.

Гарро только что вошел в зал вместе с капитаном корабля Гарьей и его адъютантом Воут. По кивку Гарро женщина закрыла за собой створки, и только тогда Дециус понял, что вслед за капитаном не последовал его денщик Калеб.

Боевой капитан прошел в центр комнаты и положил на контрольный пульт обсерватории матерчатый сверток. Тяжелым, оценивающим взглядом он обвел всех собравшихся людей. У Дециуса возникло ощущение, что Гарро не решается произнести слова, замершие на его губах. Наконец он тяжело вздохнул и кивнул, словно принимая решение.

— Когда мы покинем эту комнату — станем мятежниками, — заговорил Гарро. — Наши братья направят на нас все орудия. Я намерен предложить вам решиться на сомнительный выбор, но другого пути нет. У нас не будет другого шанса. Только мы одни можем донести предупреждение.

— Какое предупреждение, господин? — озадаченно нахмурившись, спросил человек Хакура.

Гарро взглянул на Дециуса.

— Предупреждение об измене.

Гарья откашлялся. В отличие от своего подчиненного офицера, он, казалось, не испытывал смущения в тесном обществе Гвардейцев Смерти.

— Уважаемый боевой капитан, при всем моем почтении, это мой корабль, и я хотел бы знать, что происходит на борту, прежде чем двигаться дальше.

— Это правильно, — кивнул Гарро.

Он перевел взгляд на свои закованные в броню руки, сделал глубокий вдох и сдержанным, размеренным тоном рассказал о столкновении с Грульгором. Упоминание вирусных снарядов повергло изумленных слушателей в шок, а когда Гарро рассказал о выступлении командора против Императора и последовавшей за этим схватке на артиллерийской палубе, воцарилась гнетущая тишина. От обилия немыслимых фактов у Дециуса закружилась голова. Казалось, будто пол под ногами превращается в трясину и его затягивает в гущу сомнений и смятения.

Лицо Воут стало белым, как бумага.

— Этот… «Истребитель жизни»… не распространится по кораблю?

Сендек качнул головой:

— Он был вовремя изолирован. Смертоносный вирус быстро уничтожит сам себя.

— Я бы рекомендовал не пользоваться этим отсеком в течение ближайших шести часов, — добавил Войен. — Для надежности. Военный заряд после открытия декомпрессионных люков был успешно выброшен в космос, но в телах погибших могли остаться спящие колонии бактерий.

— Наших людей. — Хакур покачал головой. — Я с трудом могу в это поверить. Я знал, что Грульгор был хвастуном и всегда стремился к славе, но такое… Почему он решился на это предательство? — Ветеран обратил к Гарро вопрошающий, почти наивный взгляд. — Почему, господин?

Гарро и сам хотел бы как-то объяснить поведение Грульгора. Как и Войен, он в глубине души еще надеялся, что все произошедшее окажется странным кошмаром или таинственным безумием, охватившим его соперника, но в тот момент, когда он взглянул в глаза Грульгора, Гарро понял, что это не так. Грульгор никогда не стал бы участвовать в деле, если бы имелась хоть малейшая вероятность провала. Решимость, абсолютная уверенность, написанная на лице командора, без слов рассказала Гарро всю правду. Капитан подтвердил слова Тарвица, и все части головоломки сошлись, как сходятся обойма и магазин болтера.