Птенцы Виндерхейма - Алина Лис

– Подходим к квадрату! – предупредила Альдис, вглядываясь в карту.

– Много их там еще?

– Последний. И какая-то странная пометка около выхода. Хотя, – с вызовом в голосе заметила курсантка, – можно посетить еще парочку, если тебе понравилось.

– Ты сходи посмотри, как там условия, а мы с Лакшми потом подойдем.

– Будь у нас побольше времени, я бы сходила. – Альдис с удивлением поняла, что так оно и есть. Сходила бы с удовольствием. Особенно если в компании с кем-нибудь головастым, вроде Хельга. – Интересно все-таки…

– Ну, ты даешь…

– А что, тебе совсем не понравилось? Это же ты разгадал загадку.

– Не надо никуда ходить. Я хочу домой, – несчастным голосом сказала Лакшми.

– Лакшми права. Нам надо выбираться из пещеры. – Хельг так и не ответил на вопрос, но они уже подошли к комнате, отмеченной квадратом, и стало не до того.

Подростки замерли, не решаясь войти. Через дверной проем виднелась каменная статуя, изображающая крылатую деву. В этот раз никаких рисунков.

– Ну что, – нарушила молчание Альдис, – не будем откладывать неизбежное?

Лакшми задрожала, а Хельг нахмурился и успокаивающе погладил южанку по голове:

– Выбора нет. Надо идти вперед.

Альдис набрала воздуха и шагнула, Хельг с Лакшми последовали за ней. Как только вся троица оказалась внутри, каменная плита поползла вниз.

Стены этого помещения были выложены серым необработанным камнем. Не гладким, а бугристым, словно строителям стало лень заниматься полировкой и подгонять глыбы друг к другу. Комната казалась меньше из-за возвышавшейся в середине каменной статуи высотой почти два метра.

«Валькирии, – вспомнила Альдис. – Так называли крылатых дев, сопровождающих богов в битвах. А Храм Солнца по велению Всеотца так назвал воздушные турсы…»

Валькирия протягивала вперед и вниз сложенные вместе ладони. Руки каменной девы находились как раз на уровне груди Альдис. Девушка обошла вокруг статуи, изучая монумент.

– Здесь какой-то стишок.

На постаменте действительно были выбиты стихи.

Приди и преклони колени предо мною,

В ладони мне сокровище вложи

И отрекись от клеветы и лжи.

В тот миг врата я тайные открою.

– Буэ, ну и скверные вирши!

Видел бы их ее учитель изящной словесности, тиранивший девочку амфибрахием и гекзаметром в той, прежней жизни! Его, поклонника эпичных саг древности и возвышенного слога, хватил бы удар.

Хельг придержал Лакшми, помогая ей сесть, и встал за спиной Альдис, тоже вчитываясь в корявые строчки.

– Нам, наверное, нужно что-то сделать с ее руками, – заметил Хельг.

Девушка сокрушенно покачала головой:

– Сокровище? У нас нет ничего, кроме шариков, карты и одежды.

– Меня больше интересует, что имеется в виду под «клеветой и ложью».

– Такое ощущение, что эти слова для рифмы добавлены, – фыркнула Альдис. Ее все еще коробило от бесталанности стихов. – Так… что у нас может быть сокровищем? Шарики? А как быть тем, кто растратил все снаряды? Одежда? Нет, глупо… – Она повернулась к бхатке. – Лакшми, у тебя есть сокровище?

Лакшми побледнела и сжала руку на груди, словно защищая что-то маленькое, но бесконечно для нее дорогое.

– Не отдам, – прошептала она еле слышно.

Хельг выразительно взглянул на Альдис и кивнул в сторону южанки. На что он намекал, Альдис не поняла, но известие о сокровище Лакшми ошарашило ее не меньше, чем мальчишку.

– Нет, ну этого не может быть… – растерянно начала она, обращаясь к Хельгу, и замолчала. Бхатка, набычившись, переводила взгляд с одного своего спутника на другого и отчаянно сжимала кулачок. – Лакшми, а что там у тебя?

Сокурсница только помотала головой. Кажется, она готова была драться за свое «сокровище» до последнего.

Девушка попробовала сосредоточиться. Совершенно невозможно, чтобы в ладони статуе требовалось вложить именно медальон южанки. Или амулет – что там Лакшми на шее носит? Ведь ни у Альдис, ни у Хельга ничего такого с собой не было. А создатели ловушки еще в прошлый раз доказали, что из комнат есть выход, надо только немного подумать.

Хельг подошел к Лакшми, сел рядом, обнял и погладил по волосам.

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

И тут Лакшми прорвало. Она заревела еще горше и безнадежней, чем тогда, когда Альдис наткнулась на нее. Девушка плакала, уткнувшись в плечо Хельгу, и Альдис даже почувствовала неловкость от этой сцены, как будто случайно увидела что-то непристойное и непредназначенное для чужих глаз.

– Не будет! Никогда уже не будет все хорошо. Я ненавижу эту дурацкую академию! Я никогда не хотела здесь учиться. Я хочу домой, к маме.

– Я тебя понимаю, – тихо сказал Хельг. – Здесь плохо. Здесь причиняют боль. Но мы тебе поможем.

– Как? – спросила бхатка сквозь слезы.

– Я тебя защищу, – серьезно и немного торжественно пообещал юноша.

Лакшми обмякла в его руках. Ее лицо все еще было заплаканным, но на губах опять появилась глупая улыбка. Хельг наклонился над ней.

– Ты мне веришь? – хрипло спросил он.

Альдис почувствовала, как у нее начинают полыхать уши. Ей было безумно стыдно за них обоих. Эта сцена была просто невыносима, ее необходимо прервать, а парочка в углу словно забыла, что в комнате есть еще кто-то, кроме них двоих.

– Да ладно, – сказала она, – может, твое сокровище еще и не подойдет. Может, здесь вообще что-то другое имеется в виду.

Слова девушки вернули спутников к реальности. Лакшми снова напряглась и отстранилась. Хельг вскочил и уставился на Альдис с возмущением и яростью.

«Да, я тебя понимаю. Я бы тоже возмущалась. Но ты сам виноват – нашел время и место».

– Чего смотришь? Оставим пока всякие клятвы. Сейчас нужно задачку решить.

Хельг молчал, прожигая ее взглядом, и Альдис решила подсластить пилюлю: