Муж для ведьмы - Екатерина Кариди

— Сделаю, донна Иннелия, — ответил паренек и быстро исчез в кухне.

А Инна выпрямилась за стойкой.

* * *

Королевская печать на пакете!

Карл Йорг немедленно узнал ее. Маленькая племянница трактирщика получает пакеты с королевской печатью?! От кого?

Это выглядело подозрительно. Она вела себя странно. Зачем ей было соваться в типографию? А ее поход в банк? А непонятные идеи? Независимые манеры этой женщины вовсе не соответствовали статусу племянницы трактирщика из какой-то захолустной дыры.

Уж не шпионка ли она? А если шпионка, то кем послана и с какой целью?

Это он собирался выяснить.

Однако ее рассуждения на кухонные темы мессиру не понравились, совершенно не соответствовали созданному в его воображении образу. А вот машина понравилась, и даже очень. При виде всех этих вращающихся частей и веревок у него немедленно возникли ассоциации и мысли, как эту машину можно использовать.

А сейчас ему подали кофе с пирогом.

Неплохо для захолустной таверны. Преподобный допил кофе, а потом подошел к мастеру, изготовившему чудо-машину. Осмотрел еще раз и сказал:

— Потом зайдешь ко мне и изготовишь такую же.

Направился к выходу, но у самой двери обернулся. Бросил взгляд на злосчастный пакет и только потом вышел. В таверне еще некоторое время висело молчание, потом Кристоф просипел:

— Это что же получается, преподобный собирается составить нам конкуренцию? Надо срочно бежать к главе города, брать патент.

Бог ты мой… Инна всплеснула руками.

— Подождите, дядя, машину надо еще опробовать. Мы же не знаем, как она работает! Может, у нас вообще ничего не получится.

— Ну-ну, все получится. Ты мне это брось!

Повернулся к мастеру и махнул ему рукой:

— Ты! Запускай! — И ей скомандовал: — А ты, племянница, давай, пробуй.

Инна замялась в нерешительности, это же надо было кассу бросить. Да и очередь голодных там переминалась с ноги на ногу. Трактирщик решил вопрос просто.

— Тибальд, Питко, чего встали, за работу!

В общем, откреститься не вышло. Инна подошла к машине, стала с опаской рассматривать ее. Потом сказала дядюшке, ткнув в него пальцем:

— Если у нас все получится, вы наймете девушек подавальщиц и посудомоек! Надоело быть единственной женщиной в этой таверне.

Кристоф чуть не подавился. Упер руки в бока и засопел, у него даже кусты волос на затылке воинственно встопорщились. Однако Инна была холодна, и в конце концов он сдался.

— Хорошо. Заводи давай, а там посмотрим.

Легко сказать, заводи. Все-таки модель экспериментальная, и неизвестно еще, вдруг все пойдет вразнос и развалится к черту. Сначала прокрутили вхолостую, все это скрипело, но вроде работало. Потом подожгли спиртовку, и спустя некоторое время, когда металлический диск разогрелся, Инна высыпала на него чайную ложку сахара, подождала, чтобы он подтаял, и велела:

— Крути!

К этому моменту уже всеобщий азарт и ажиотаж был таков, что вокруг чудо-машины столпились все посетители таверны. Дюжий рабочий крутнул колесо, но недостаточно быстро.

— Быстрее! Быстрее! Еще! — рявкнула Инна, стоя над тазом с длинной деревянной палочкой наготове.

Бедняга выкладывался изо всех сил, но зато пошли первые сахарные паутинки, которые Инна подбирала и накручивала на палочку. Через три минуты бедный работяга был весь в поту, зато на палочке у Инны образовался вполне приличный ком белой сахарной ваты. Таверна взорвалась возгласами и аплодисментами.

Пробовать дали всем понемножку. Зрители потом еще долго расходились и обсуждали. А Кристоф победно подбоченился и мотнул головой в сторону хозяйского стола:

— Ну что, пошли, племянница, надо обсудить.

Вот обсудить действительно было что. Конечно, этот агрегат не подходил для приготовления сахарной ваты в промышленных масштабах. И уж точно его нельзя было показывать народу. Надо было сперва все уменьшить и доработать. Но для получения патента годилось вполне.

У старика глаза горели энтузиазмом.

— Ты же понимаешь, племянница, я человек простой. Так что к главе города, племянница, придется идти тебе. У тебя это, — он оглядел ее. — Располагающая внешность.

Ах внешность! Инна сложила руки на груди:

— Значит так, дядя. Мы пересматриваем вопрос моей доли от прибыли. Не десять, а пятнадцать. И что вы там говорили насчет процента за мой банковский счет?

Сговорились на тринадцати процентах.

И в качестве премиальных Инне новые сережки.

* * *

Пока все это происходило, Тибальд тоже не терял времени даром. Его буквально притягивал пакет с королевской печатью. А записка, которая лежала в нем, еще больше. Как только появилась возможность, он незаметно влез в пакет и прочитал записку.

Честно говоря, Тибальд был удивлен.

Но на всякий случай скопировал содержание. Для преподобного.