Лед в языках пламени - Дарина Даймонс

– Что с тобой? – Серафим присел на корточки и сжал мое плечо.

– Все нормально. Устал. – шумно выдохнул и попытался хоть немного очистить свои руки, но быстро понял, что это затея обречена на провал и поднялся, оглядывая лагерь. – Потери?

– Есть раненные, но ими занимается Гвид, потом будет ясно. Похоже раны не смертельны, но кто знает, за ними лучше проследить, хотя бы до возвращения.

– Ты еще в это веришь?

– Во что? – не понял Серафим.

– В возвращение. – скривился от этого слова.  – Меня уже тошнит от этого снега и всего, что с ним связано.

– Меня тоже, брат. – Серафим поджал губы и посмотрел на горы.

– Есть идеи, кто мог убрать твоих птиц? Шакалы не могли вызвать ветер, а значит здесь есть что-то еще.

– И лучше нам об этом не знать. – кивнул Серафим, принимая мои слова. – Чем скорее мы уйдем из этого места, тем лучше для нас.

– Да, брат, ты прав. – каково бы ни было любопытство, жизнь всегда дороже безумия.

Наскоро собрав разбросанные вещи и перекусив чем придется, отправились в сторону гор, в поисках горной тропы.

Карта была и, если она достоверна, то к обеду мы выйдем к плато и рядом должно быть озеро, а за горами, около вулкана, и горячие источники. Наконец можно будет смыть с себя смрад этого места.

Бросив последний взгляд на лес, мы забрались повыше, отыскав горную тропу и отправились в путь. Вымотанные, уставшие и злые, мы молча пробирались по голому камню, местами обвалившаяся тропа добавляла времени в пути и добраться к плато удалось, когда Солнце начало клониться к горизонту.

– Нужно проверить карту. Обойдем плато и выйдем с той стороны. Я хочу убедиться, что нас там не ждет очередная ловушка. – Тулий махнул рукой помощнику.

Фил разложил карту, и они с Тулием несколько минут что-то бурно обсуждали.

В таком виде я не хотел приближаться к отцу. Хоть и успел переодеться и попытался снегом смыть с себя сажу, но вид у меня тот еще. И это только подтверждали взгляды воинов, то и дело косо на меня поглядывающих.

Перебравшись через узкую расщелину в горах, по которой пройти можно было лишь поодиночке и то с трудом, обогнули самую узкую часть скалистых гор, выбравшись на другую сторону, когда последние лучи солнца, спешили скрыться за горизонтом, погружая открывшуюся нам заснеженную равнину с редкими низкорослыми деревьями в темноту.

– Остановимся здесь! – крикнул Тулий и первым бросил свою сумку на снег, поднимая в воздух белые комья.

Никто не стал спорить. Все были вымотаны и измучены проклятым лесом, даже привычные ругательства отошли на второй план. Сейчас для каждого главное, нормальный отдых.

Разобрав все первым вызвался дежурить, чтобы избежать лишних споров.

– Фил после полуночи. – приказал Тулий и скрылся в шатре.

– Разведя костер, смотрел на горы и глубоко дышал, понимая, что опасность миновала. Хоть физически я был вымотан, но уверен, что не смог бы уснуть, поэтому одиночество, прерываемое лишь трещанием веток в костре, успокаивало, заставляя хоть на несколько часов отвлечься от обязанностей, возложенных на меня, как наследника главнокомандующего. Отец не простит, если я займу должность ниже, но и просто так меня к себе не подпускает, предпочитая, чтобы я пришел к этому сам, своим упорством и силой воли.

– Да чтоб все сгорело к демонам! – выругался, подбрасывая веток в костер. – Плевать я хотел на эту должность!

– Я тоже. – знакомый голос пробрал до мурашек, и я обернулся, увидев отца.

Он одарил меня уставшим взглядом и присел напротив. Мое тело против воли напряглось, ожидая худшего, но Тулий удивил, что вызвало еще больше подозрений.

– У меня мало времени, сын. – устало произнес Тулий. – Слишком мало для того, чтобы воплотить свои мечты, но ты должен кое-что узнать.

В прошлый раз отец говорил со мной в таком тоне, когда дед с бабкой умерли, но в его глазах не было той печали, что явно читалась сейчас. Неужели все настолько плохо?

– С самого начала я был не прав. – не дождавшись от меня ответа, продолжил, глядя на костер. – Думал, что поступаю правильно, когда перенимал советы по вашему воспитанию от своих родителей. К счастью, далеко не все я опробовал на вас.

Тулий потер переносицу, собираясь с мыслями и взглянул на меня. Когда-то янтарные глаза потемнели, а в отблесках костра больше не переливались багряными отблесками волосы. Они стали чуть темнее, едва заметно, но ни одна прядь не блестела, волосы, казалось, поглощали свет. Неужели брат прав?

Тулий опустил голову и начал щелкать пальцами, пуская искры в снег под ногами.

– Агний, чего ты хочешь?

Вопрос застал меня врасплох. Я хотел многого: свободы от отца, вернуться домой, быть подмастерьем у мастера меча, чтобы потом самому обучать юных воинов, обрести семью и не начинать ненужные сражения, заключить мир с водниками, потом что всем уже поперек горла бессмысленная борьба. Да много чего хотел, но разве это имеет значение для безумца? Поэтому я отрицательно покачал головой и спросил то, что действительно меня волновало.

– Зачем ты это сделал? – мой голос был тверд, а взгляд полон решительности.

– Потому что думал, что так смогу добиться расположения отца.

– Дед же был шахтером? Разве ты был недостаточно хорош для того, кто выбрался из низов?

– Недостаточно. – Тулий вздохнул и поджал губы. – Мои родители хотели видеть меня во главе поселения.

– Но этот пост передается наследнику! – возразил, вскакивая и осознав то, что только что услышал.

В голове возникли картины раннего детства. Строгий взгляд бабушки и наставления деда, которые до этого момента были забыты. Их слова были слишком жестоки для трехлетнего ребенка, который и понять ничего не смог бы. Я помню вторую встречу, когда они с отцом разругались, а после костры, где догорали остатки искореженных тел. Они погибли, но как, отец никогда не рассказывал, один грозный взгляд и все вопросы пресекались, а мысли путались.

– Не мне им говорить об этом. Я стал разочарованием и еще больше, когда полюбил вашу мать. Она была довольно сильным магом, но ее нашли в лесу, неподалеку от Водного королевства. И для моих родителей она всегда была бракованной, хоть магия пробудилась в ней еще в раннем детстве.

– Мама. – заскрипел зубами, вспоминая легкую улыбку и понимающий взгляд. – Как она могла?

– Не знаю, сын. Я уже ни в чем не уверен. Мои мысли мне больше не принадлежат. Не знаю сколько еще смогу себя контролировать. События последних дней подкосили меня, а еще тот ветер, он почувствовал в нем что-то родное.

– Зачем тебе Рената? – подошел к главной проблеме, пока Тулий в таком состоянии.

– Сначала хотел ее убить. – признался отец, но у позже нашел в вещах жены одну странную вещь и записку с единственным именем.