Ты жена мне, помнишь? - Ольга Островская

Моё тело плавится горячим воском в умелых мужских руках. Они трогают и ласкают везде, пробуждая искрящиеся ручейки пламени под кожей. Спину обжигает множеством поцелуев, от сведённых лопаток к пояснице и ещё ниже.

Возмущённо застонав, я пытаюсь ускользнуть, когда расшалившийся… муж кусает за ягодицу, но он со смехом меня перехватывает, возвращая обратно и накрывая собой. Отводит волосы, скрутив их в жгут. Целует теперь уже мои плечи, шею сзади… ритмично прижимается, толкаясь своей эрекцией между ягодиц. И мои бёдра сами расходятся, позволяя мужскому телу вклиниться между ними. Ещё и приподнимаются, прижимаясь ближе.

– Просыпайся, сладкая, – бархатно зовёт Федерик между поцелуями. Подхватывает меня под живот, поднимая и ставя в удобную для себя позу.

Умелые пальцы по-хозяйски уверенно разводят половые губы, распределяя влагу. Обводят в настойчивой ласке клитор. Толкаются внутрь. Раз, второй… готовя. И почти сразу я чувствую, как ко входу прижимается кое-что значительно больше.

– М-гм, – бормочу сонно, комкая простыню, когда он одним плавным толчком проникает в меня на всю длину. – А-а-а-ах, – срывается губ гортанный стон, а я прогибаюсь в пояснице, приподнимая бёдра ещё выше чтобы получить больше удовольствия… больше этой сладкой распирающей наполненности… больше его внутри.

– Доброе утро, жена, – улыбается мой личный принц, делая первый толчок. Я чувствую эту его улыбку кожей, слышу в интонациях. 

– Доброе, – мурлычу, повернув голову. Обхватив одной ладонью мою грудь, а второй шею с подбородком, он ловит мои губы в жарком властном поцелуе, клеймя и порабощая, утверждая свои права.

Так сладко и хорошо.

И я отдаюсь на волю тому чувственному безумию, которое он творит со мной. Его рукам, резким глубоким толчкам, большому телу, которое обтекает меня со всех сторон, движется на мне и во мне. И собственному возбуждению, которое разгорается всё сильнее, превращаясь в нестерпимо острое наслаждение.

Так правильно и закономерно.

– Мне нравится, что ты ждала меня, – урчит удовлетворённо Федерик чуть позже, когда мы уже немного отдышавшись лежим в обнимку в разворошенной но уцелевшей на этот раз постели.

– С чего ты взял, что я тебя ждала? – фыркаю лениво. Щурюсь от удовольствия, когда мужская ладонь нежно скользит по моей спине. – Я спала, как младенец.

– М-м-м. И сорочку поэтому не надевала? – вторая лапища красноречиво сминает мою ягодицу.

Подловил. Но это не значит, что я признаюсь ему в том, что действительно ждала.  

– А я вообще голышом предпочитаю спать, – пожимаю плечами, лукаво улыбаясь. Преувеличиваю, конечно, но и длиннющие закрытые сорочки не люблю, некомфортно мне в них.  

– Это хорошо. Я тоже предпочитаю, чтобы ты спала голышом, – со всей серьёзностью уведомляет меня супруг. Правда, достаточно поднять на него взгляд, чтобы заметить смешинки, пляшущие в глазах.

– Вот даже не сомневалась. Согласна, если и сама взамен смогу любоваться голым мужем, – мурлычу, водя пальчиком по его груди. Вот что с женским организмом крышесносный утренний секс делает, да ещё с хорошими оплодотворительными перспективами. Не помню я уже, когда столько флиртовала с кем-то, как за последние пару дней. И когда кто-то вызывал во мне одновременно столько желаний. И дразнить, и трогать… и узнавать ближе.

Ох, гормоны. Кажется, у меня норадреналина передоз. 

– Только любоваться? – вскидывает Федерик брови. А в глазах уже откровенный огонь пылает. И в живот мне красноречиво упирается снова готовое в бой мужское достоинство.

М-м-м, какой резвый. Вот только мой организм уже и о других потребностях напоминает, так что продолжение придётся отложить. 

Но как его не поддразнить? Это же такой кайф, оказывается. Видеть, как весь такой большой, сдержанный и сильный теряет контроль от желания. Знать, что я тому причиной.

Подаюсь к мужу ближе, так что лица наши оказываются совсем близко. А моя ладонь словно сама собой опускается всё ниже и ниже, оглаживая столь восхитительные на ощупь и на вид кубики, завлекательный треугольник косых мышц, ведущий к паху, и наконец обхватывает твёрдый ствол. Который тут же приветственно приподнимается и твердеет ещё больше.