Я приду за тобой - Ольга Островская

Расстояние между нами стремительно сокращается. Адреналин выплёскивается в кровь, ускоряя сердцебиение. И толкая на безумство. Иначе мои действия и не назовёшь.

Потому что вместо того, чтобы как-то договориться с Дамианом и не провоцировать его больше, я бросаюсь наутёк. Раз кресло не спасло, убегаю за диван, выставив волку преградой один из стульев от стола.

— Не надо ничего с меня снимать! — заявляю, вскинув подбородок.

— Надо, Ася. Ещё как надо. А будешь упираться, я тебя ещё и искупаю самолично, чтобы запахи зверинца смыть, — обещает грозно Дамиан, обманчиво небрежно обходя моё укрытие.

Ах вот он как! Значит, я воняю?! Зверинцем? Посмотрела бы я на него, будь он на моём месте. Я работала, а не в грязи ради забавы валялась. Чтобы пропитание себе обеспечить и хоть какую-то безопасность.

— Я не виновата, что мне негде было помыться так, чтобы не выдать себя! — рычу уже со злостью, бросая в него подушку и отступая.

— Если бы не бегала от меня, не пришлось бы прятаться, — перехватив мой метательный снаряд, князь буквально отталкивает с пути диван.

Вздрогнув, я стремительно скрываюсь за очередным креслом, настороженно наблюдая за надвигающимся на меня хищником. Кровь вскипает в венах, требуя бежать, бороться, противостоять этому тирану клыкастому.

— Как же мне было не убегать, если вы за мной гнались, рыча и клацая зубами на всю округу? — обвиняюще тычу в него пальцем. От обиды и переизбытка эмоций уже даже глаза жжёт. И сердце в ушах так грохочет, что оглохнуть можно. — А перед этим другой оборотень гнался и чуть не угробил. Откуда мне было знать, что вы не убивать меня явились? Я же не помнила ничего? Вашими стараниями, кстати?

Быстро моргаю, гоня прочь непрошенные слёзы. Вот ещё! Не буду из-за него реветь. Но мой преследователь именно этим мигом пользуется, чтобы мгновенно устремиться ко мне.

Взвизгнув, я стремглав бросаюсь бежать, даже почти успеваю добраться до двери будуара. А потом внезапно взмываю в воздух, перехваченная поперёк талии.

— Всё. Отбегалась, — урчит мне волк на ухо перед тем, как сорвать с шеи артефакт, меняющий личину. Сжимает хрустальную капельку в кулаке. Всё, что у меня было от Эбберта, не считая дранной грязной одежды.

— Отдайте, — всхлипываю, хватаясь за его запястье.

— Ася… — начинает раздражённо Дамиан.

— Это моего брата. Всё, что осталось от него. Вообще от моей семьи. Я… не помнила их столько лет… а сейчас… они будто вчера все погибли. Отдайте! Как вы не понимаете?

Во мне внезапно словно плотину прорывает, и все тщательно сдерживаемые чувства, весь пережитый страх, горе, боль, отчаяние, напряжение последних дней, всё это прорывается наружу слезами и горькими рыданиями. Я пытаюсь сдержаться, взять себя в руки, но получается лишь ещё сильнее задыхаться от плача. Наверное, я снова выгляжу жалкой и слабой. Ну и пусть. Может, отважу его от себя окончательно своим распухшим лицом и вонью зверинца.

Но вместо того, чтобы брезгливо отпустить, князь внезапно разворачивает меня к себе лицом. А потом делает что-то и вовсе неожиданное, невообразимое в моём восприятии. Он прижимает меня к себе, крепко обнимая. Накрывает голову ладонью, будто укрывая от всех опасностей на своей груди.

И это окончательно срывает краны. Я так не плакала даже в замке, когда вернулась. Возможно всё дело в том, что сейчас есть тот, кто может выслушать моё бессвязное бормотание, мои стенания и жалобы на несправедливость, на то, как мне плохо и больно, пожалеть, просто побыть рядом, понимая, кого я оплакиваю, о ком так безумно тоскую. Только он и знает, что я пережила.

К тому моменту, как слёзы иссякают, я вдруг осознаю, что сижу у Дамиана на руках, свернувшись чуть ли не калачиком, а сам он устроился в глубоком кресле, продолжая крепко обнимать и прижимать меня к себе, совершенно не обращая внимания на насквозь промоченную рубашку и грязные следы от моих сапог на обивке кресла. Мужская ладонь гладит мои волосы, даря успокоение и ту поддержку, которой я совершенно не ожидала получить именно от него.

— Вы знаете, кто приказал их убить? — шмыгаю носом.

— Да, — слышу чёткий и лаконичный ответ.

— Расскажите мне, — поднимаю голову, чтобы заглянуть князю в глаза. Надо бы встать, прекратить эту нечаянную близость, но сил на это у меня пока-что совершенно не наскребается.

— Расскажу, но не сейчас, — Дамиан неспешно поднимает руку, проводя пальцами по моей щеке. Стирает слёзы, изучающе меня рассматривая.

Представляю, какой вид ему открылся. Я точно не отношусь к тем девушкам, которые умеют красиво плакать. Глаза опухают, и нос становится красный.

— Почему не сейчас?

— Потому что этот разговор будет долгим и обстоятельным. А ты сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать информацию так как нужно, — как маленькому ребёнку, обьясняет он.

— Так как нужно вам? — не удерживаюсь от шпильки.

— Нам, Ася, — припечатывает волк, собственнически сжимая мою талию. — Ты моя истинная. И твои проблемы с некоторых пор стали моими. Как и враги.

— Пара? Почему вы так уверены в этом? Я же ребёнком была. Может, вам показалось?

— В этом практически нереально ошибиться, Ася. И у меня были годы, чтобы убедиться в том, что мой волк действительно определился со своим выбором. Независимо от нашего желания, мы с тобой связаны с того самого момента, как судьба нас столкнула.

— Но я… я ничего такого не испытываю. Никакой связи.

— Да неужели? — ухмыляется Дамиан. — Именно поэтому ты ни одного мужчину к себе не подпускала до сих пор?

Откуда он знает? Так тщательно присматривал? Или в перстне не только маячок был?

— Не знаю, откуда у вас такая информация. Но… Я и вас не подпускала. Вы мне даже не нравитесь, — фыркаю возмущённо. — И пугаете постоянно.

— Так уж и пугаю? — ухватив пальцами за подбородок, он заставляет посмотреть ему в глаза. — Даже сейчас, когда ты сидишь у меня на руках и теребишь пуговицу моей рубашки, испытывая выдержку на прочность?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍