Миссия. Без вариантов - Надежда Федотова

— Тык…

— Тык, мык… Тьфу! — Чайников потряс головой. — Грэй, пойди повыкидывай оттуда эту страсть.

— Делать мне больше нечего. — Наемник прищурился. — Вот что, уважаемый! Вы их туда запихали — вы и вынимайте.

— Командир!

— Панаму конфискую.

— Это же смертоубийство!

— А возить с собой взрывоопасные грузы — не смертоубийство? Быстро полез!

— А ежели что?!

— Памятник поставим. Живо, дед, а то я уже злиться начал…

— Ни за какие яблоки! — уперся пенсионер, для пущей сохранности вцепившись обеими руками в кривой фонарный столб. — Хоть убейте, вот.

— Знаешь, Грэй, — медленно проговорил системщик. — По-моему, пора применять третью степень устрашения… Оставим ему на месяцок Гиппокрита?!

— Нет! — взвыл дедушка. — У меня мебель музейная! У меня торшеры антикварные! Сжальтесь, злодеи!

— А в люк полезешь? — ухмыльнулся бессердечный Васенька.

— Полезу!

— Гранаты вынешь?

— Выну! Только этого бугая с собой заберите-е!

Напарники с чувством глубокого морального удовлетворения пожали друг другу руки.

— Привет, а вот и мы! — Из-за капота бронетранспортера вынырнула Морган, тащившая за руку Гиппокрита. Базилевс нес шуршащий пакет, туго набитый Васенькиными трофеями. — О! Танк?!

— Почти, — улыбнулся наемник, наблюдая, как ветеран, надвинув панаму аж до кончика носа, скорбно и героически исчезает в люке машины. — Дед, не дергайтесь! Просто сложите гранаты в ящик и передайте мне.

— Так он же без дна.

— А перевернуть вверх ногами — не догадался?

— Понял, командир…

Изнутри послышалось осторожное звяканье.

— Это что? — с опаской спросил Гиппокрит, указывая накачанным пальцем на автомобиль.

— Повозка, — объяснил системщик. — Самоходная.

— Без лошадей?!

— Ага. Морган, птенчик, ты бы надела что не жалко. Там внутри такие авгиевы конюшни, что не приведи господь! Тряпки от «Версаче» можешь сразу паковать поглубже.

— А у меня все такие, — растерялась девочка. — Всего одни джинсы были, так их Кассандр стащил.

— Моя кровь!

— Гиппокрит! — возмутился Васенька. — Сколько можно?! Нашли, извиняюсь, чем гордиться.

— Прости, мудрец… но тем не менее?!

— М-да, — философски пожал плечами Чайников. — Я смотрю, вам уколы совести — что слону горчичник… Ладно, сходите на квартиру за чемоданом и Морган с собой возьмите, чтобы под ногами не крутилась. А мы пока фугасы разгрузим.

— Командир! — донеслось из машины. — Вы только не серчайте, но тут у меня помимо гранат… как бы это выразиться…

— Если у него, партизана недобитого, в загашнике какая-нибудь ядерная бомба, — позеленел системщик, — то я его сейчас на собственных подтяжках повешу. Дед, не томи! Что там еще?!

— Да так, по мелочи… парочка векторных дезинтеграторов…

— Парочка… чего?! — выдохнул Грэй, четко осознавая, что на данный момент из всего богатства русского языка печатными у него остались только предлоги.

— Дез-интеграторы? А что это? — Морган привстала на цыпочки, пытаясь дотянуться до люка. Изменившиеся в лице напарники в две руки ухватили любопытную девчонку за шиворот и оттащили в сторону.

— В чем дело?! — вырываясь, вопила она. — Почему всем можно, а мне нельзя?!

Грэй молча показал ей кулак и крикнул:

— Давайте сюда гранаты ваши! А дезинтеграторы не смейте трогать! Старый маразматик… Они у вас хоть не заряженные?

— Нет! Магазины отдельно лежат… Зарядить?

— Я тебе заряжу!

— Понял…

— Вась, а Вась. — Морган дернула системщика за край рубашки. — А что такое дезинтегратор?

— Это, зая, такая здоровая дубина с оптическим прицелом. Один раз шарахнешь — даже кремировать нечего будет.

— Ого! А вы мне его покажете?!

— Еще чего придумала, — сердито отмахнулся Чайников. — Балбеска… Иди переодевайся, говорю! Стоит над душой, как контролер в автобусе.

— Ну Ва-ась…

— Цыц, мелочь! Гиппокрит, идите уже! И ноут с кухни прихватить не забудьте. Похмелятор на связь не выходил?

— Нет.

— Ладно, будем ждать… Морган, брысь от тачки! Сейчас кто-то у меня тут волшебного пинка словит!

— Ты, Вася, вредный.

— Я?! Да я и так просто чудеса многотерпения и христианской выдержки проявляю! Или мне для сравнения Грэя свистнуть, а?

— Не надо. — Она фыркнула, показала ему язык и скрылась в подъезде вместе с усатым базилевсом.

— Шило, — буркнул ей вслед системщик.

Из люка автомобиля показался край ящика. Наемник осторожно перехватил его и на вытянутых руках отволок куда-то под глухую арку. Судя по звукам и чертыханью, зарыл он его от греха подальше в самый непрезентабельный мусор. Чтобы кто-нибудь не подорвался ненароком.

С горем пополам разгрузив машину (дезинтеграторы задвинули под пассажирские сиденья, к самой стене), напарники, вместе с мутным от валокордина и переживаний дедом, занялись пробной ездой по узкому дворику. То есть осваивал агрегат, разумеется, Васенька — Грэй, сидя в соседнем кресле, светил карманным фонариком на едва различимую в темноте салона панель управления, а старик, трясясь на жесткой лавке в хвосте машины, молился, чтобы его старые кости выдержали этот заезд без видимых повреждений. Машину трясло и болтало в разные стороны, особенно на поворотах. Рычаги скрипели, колесные втулки лязгали, но в целом…

— Сойдет! — наконец решил Чайников, лихо притормаживая у подъезда. — Управление — плюнуть и размазать, педали вроде не клинит… Дребезжит, конечно, как первая советская газонокосилка с ручным приводом, но это не смертельно.

— Для тех, кто внутри, — возможно, — кивнул Грэй, высовывая голову из люка. — Шумахер…

Из Васенькиных достижений особенно бросались в глаза две расплющенные о стену ржавые бочки, вмятина на дереве и глубокие траншеи от колес по всему двору. Пустяки. Так могли и дома недосчитаться!

Из подъезда вышли Морган с его величеством. В одной руке царь нес перемотанный веревкой чемодан (даже не приглядываясь, по одним только жалко торчащим в разные стороны металлическим ошметкам замков, было понятно, что чинить их уже бесполезно), а в другой — ноутбук. Девочка весело помахивала пакетом, попутно треская яблоко. За те двадцать минут, что системщик громил окрестности, она успела сменить прическу на укладку-трагедию в стиле рок, заново накраситься и переодеться. Грэй критически осмотрел узкие кожаные брючки с заклепками и стриптизерского вида сапоги на (само собой!) безумном каблуке: