На подсосе. История любви - Кристофер Мур

В Районе Залива он лучше всех закладывал мячи в корзину одной рукой и в ту ночь перед Рождеством у себя во дворе заложил подряд шестьдесят четыре. Мяч ему оставил под деревом папа — новенький кожаный «сполдинг». А вот и шестьдесят семь подряд, даже не присев ни разу и пиво не расплескав. Личный рекорд у него был — семьдесят два попадания, и он бы его побил, если б его не утащили в кусты убивать.

Джефф Мёрри был не самым смышленым из Животных, да и не самым породистым, но в смысле потенциала для расточительства равных ему просто не было. Все старшие классы он блистал как мощный баскетбольный нападающий, и после школы ему предложили бесплатный билет в Беркли; поговаривали даже, что через пару лет в колледже он уйдет в профессионалы. Но Джефф решил произвести впечатление на свою подружку с выпускного тем, что ему якобы хватит вертикальной тяги перескочить движущийся автомобиль.

Обсчитался Джефф ненамного. Он бы перепрыгнул эту машину, если б перед этим атлетическим подвигом не выпил почти весь ящик пива, а высота транспортного средства не была бы дополнена восемью дюймами стойки с мигалками. Стойка-то и поймала Джеффа за левую кроссовку — и заставила описать четверное сальто в воздухе, после которого он приземлился на шпагат, будто какой-нибудь Джеймс Браун. Он был почти уверен, что колено у него в эту сторону гнуться не может, и бригада врачей впоследствии с этим вынуждена была согласиться. С тех пор он носил шину, а вот в состязательный баскетбол сыграть ему больше не довелось. Хотя в уличный он месился одной рукой за всю хуйню и наверняка стал бы чемпионом, если б не это несвоевременное убийство в кустах.

Новый кожаный мяч ему очень нравился, хотя Джефф знал, что на асфальте им лучше не играть и особенно так поздно вечером: его дриблинг может нервировать соседей.

Он жил над гаражом в Коровьем Распадке, и по его улице влажными клочьями несло туман, поэтому стук мяча звучал одиноко и зловеще, но никто не жаловался. Рождество же — если у несчастного ублюдка в приятелях одна корзина, нужно как-то по особому сердца не иметь, чтоб вызывать полицию. На улицу свернула машина; голубые галогенки вспороли туман, как клинки, и погасли. Джефф прищурился, но что за машина — не разобрал. Остановилась от него в двух домах, темная.

Он повернулся, чтобы залудить свой рекордный бросок, но машина отвлекла его — он слишком закрутил мяч, и тот выскочил из кольца. Джефф загнал его к можжевельнику у ворот гаража, но не поймал, лишь задел кончиками пальцев, и мяч укатился в кусты. Джефф поставил пиво на дорожку и полез за ним… ну, в общем, вы поняли.

Фрэнсис Ивлин Страуд сняла трубку после второго звонка, как поступала обычно — как пристойно было поступать.

— Алло.

— Привет, мам, это Джоди. С Рождеством тебя.

— И тебя, дорогая. Ты звонишь довольно поздно.

— Я знаю, мам. Собиралась раньше, но у меня тут это. — «Я сама была это», — подумала Джоди.

— Это? Ну разумеется. Ты получила пакет, который я тебе отправила?

Наверняка что-то дорогое и совершенно неуместное — кашемировый деловой костюм или что-нибудь в ломаную клеточку или елочку, такое носят только академические матроны или заслуженные шпионки в крепких туфлях с отравленными дротиками в каблуках. И Мамаша Страуд отправила это на старый адрес.