Рыцарь Семи Королевств - Джордж Мартин

Эг подал хорошую мысль.

– А ты там когда-нибудь был?

– Нет, сир, но там, говорят, красиво. Недаром же остров и замок лорда Фармена называются Светлыми.

– Светлый так Светлый, – засмеялся Дунк. С него словно тяжесть свалилась. – Я пойду седлать, – сказал он, когда они увязали его доспехи в узел, перехваченный пеньковой веревкой. – А ты ступай на крышу за нашими одеялами. – Этим утром еще одно столкновение с шахматным львом требовалось ему меньше всего. – Если увидишь сира Юстаса, ничего не говори.

– Хорошо, сир, не буду.

Беннис выстроил всех рекрутов в ряд с копьями и щитами и пытался научить их наступать строем. На Дунка, когда тот шел через двор, он даже не глянул. Он добьется, что их всех поубивают. Горячая Вдова вот-вот будет здесь. Эг выбежал из башни с одеялами и поскакал по деревянным ступенькам. Сир Юстас стоял на балконе, упершись руками в перила. Встретившись глазами с Дунком, он шевельнул усами и отвернулся. Дым густо стоял в воздухе.

Беннис тоже повесил через плечо щит, окованный железом, с бесчисленными слоями старого лака. Эмблемы на нем не было, только выпуклая накладка, напоминавшая Дунку большой зажмуренный глаз. Такой же слепой, как сам Беннис.

– Как ты намерен сражаться с ней? – спросил Дунк.

Беннис с красным от кислолиста ртом посмотрел на своих солдат.

– Холм с таким малым количеством копий не удержишь. Будем оборонять башню. Засядем внутри – вход у нее только один, втянем деревянную лестницу, и они нас не достанут.

– Они свою лестницу могут построить. Могут захватить веревки с крючьями и проникнуть к вам через кровлю. Или просто будут стрелять из арбалетов по двери, которую вы обороняете.

Дыни, Бобы и Ячмени прислушивались к их разговору. Недавнюю храбрость с мужиков как ветром сдуло, несмотря на полное безветрие. Сжимая свои заостренные палки, они смотрели то на Дунка с Беннисом, то друг на друга.

– Твое воинство тебе не поможет, – сказал Дунк. – Если ты оставишь их на открытом месте, вдовьи рыцари порубят всех на куски, а в башне от их копий никакого проку.

– Они могут бросать что-нибудь с крыши, – заметил Беннис. – Треб хорошо камни кидает.

– Пару камней он, может, и бросит, пока кто-то из арбалетчиков не снимет его.

– Сир, – возник рядом Эг, – если мы едем, то нам пора – не ровен час вдова нагрянет.

Эг, конечно, был прав – из-за промедления они могли оказаться в ловушке, – но Дунк все-таки медлил.

– Распусти их, Беннис.

– Что-о? Распустить наших доблестных воинов? – заржал тот и предостерег мужиков: – Вы себе ничего такого в голову не берите. Я выпущу кишки каждому, кто вздумает убежать.

– А я выпущу кишки тебе. – Дунк вынул меч и сказал крестьянам: – Ступайте домой. Расходитесь по своим деревням и посмотрите, не пострадали ли от пожара ваши дома и посевы.

Никто не шелохнулся. Бурый рыцарь смотрел на Дунка, пережевывая кислолист.

– Ступайте, – повторил Дунк, словно кто-то из богов внушил ему это слово. Только не Воин. Может, у дураков есть свой бог? – ПРОЧЬ! – рявкнул он во весь голос. – Копья и щиты возьмите с собой, только уходите, иначе до завтра вам не дожить. Вы что ж, не хотите снова обнять ваших жен и детей? По домам! Оглохли вы все, что ли?

Нет, они не оглохли. Во дворе поднялась суматоха. Большой Робб в спешке наступил на курицу, Пейт споткнулся о собственное копье, чуть не вспоров живот Уиллу Бобу. Наконец все они разбежались – Бобы в одну сторону, Дыни в другую, Ячмени в третью. Сир Юстас кричал на них сверху, но они не обращали внимания. На этот раз их уж точно глухота одолела.

Когда старый рыцарь вышел из башни и слез по ступенькам, посреди кур остались только Беннис, Дунк и Эг.

– Вернитесь, – закричал сир Юстас вслед своему улепетывающему войску. – Я не разрешал вам уходить. Я не разрешал!

– Бесполезно, милорд, – сказал Беннис. – Они не вернутся.

Осгри повернулся к Дунку с трясущимися от ярости усами.

– Вы не имели никакого права их отпускать. Я решительно запретил им уходить, а вам – отпускать их!

– Мы не слыхали, милорд. – Эг снял шляпу, чтобы разогнать дым. – Очень уж куры раскудахтались.

Старик хлопнулся на нижнюю ступеньку Оплота.

– Что предложила вам эта женщина за меня? Сколько золота она вам дала за измену, чтобы вы разогнали моих людей и оставили меня одного?

– Вы не один, милорд. – Дунк убрал меч. – Я спал ночью под вашим кровом, а утром ел яйца, которые снесли ваши куры. Я перед вами в долгу и не стану убегать, поджав хвост. Мой меч пока еще здесь. – Он дотронулся до рукояти.

– Один-единственный. – Старик медленно поднялся на ноги. – Что может один меч против этой женщины?

– Для начала попробуем не пустить ее на вашу землю. – Дунк очень хотел бы чувствовать себя так же уверенно, как говорил.

Усы старого рыцаря трепетали при каждом вздохе.

– Да, – сказал он. – Лучше действовать смело, чем отсиживаться за каменными стенами. Лучше умереть львом, чем кроликом. Мы были хранителями Северных Марок тысячу лет. Пойду надену доспехи.

Он заковылял наверх, а Эг сказал, глядя на Дунка:

– Не знал, что у вас есть хвост, сир.

– В ухо хочешь?

– Нет, сир. Вам тоже понадобятся доспехи?

– Да. И еще кое-что.

* * *

Они подумывали о том, чтобы взять с собой сира Бенниса, но в конце концов сир Юстас приказал ему оставаться и держать Оплот. Его меч принес бы мало пользы против численно превосходящего врага, а его вид мог разгорячить вдову еще больше.

Бенниса долго уговаривать не пришлось. Дунк помог ему выбить железные шпеньки, закреплявшие на месте верхний пролет. Беннис взобрался по ним, отвязал древние веревки и стал тянуть. Деревянная лестница со скрипом поползла вверх, оставив десятифутовый прогал между каменными ступенями и единственной дверью башни. Сэм и его жена уже были внутри, кур предоставили собственным заботам.

– Если мы не вернемся к ночи… – крикнул напоследок сир Юстас, сидя на своем сером.

– То я поеду в Хайгарден, милорд, и расскажу лорду Тиреллу, как эта женщина сожгла ваш лес и убила вас самих.

Дунк спустился с холма вслед за Эгом и Мейстером. Старый рыцарь, побрякивая доспехами, замыкал процессию. Ветер, поднявшийся впервые за много дней, трепал его плащ.

На месте Уотова леса дымилось пожарище. Огонь к этому времени догорел сам собой, но среди моря пепла и тлеющих углей еще потрескивали его островки. Одни обгоревшие стволы торчали в небо, как черные копья, другие рухнули кронами к западу с тускло-красной тлеющей сердцевиной. Кое-где стоял клубами плотный горячий дым. На сира Юстаса напал кашель, и Дунк боялся, как бы старику не пришлось повернуть назад, но приступ миновал.