Дитя Меконга - Алёна Сереброва

Не проходит и минуты, как шум повторяется, и ему даже начинает казаться, что он слышит голоса.

— Там кто-то есть, — всё-таки шепчет Тонг, прежде чем развернуться, оставляя Синга с Ним позади и устремляясь к концу короткой пустой улочки.

По мере того, как он приближается, голоса становятся всё отчётливей. Вернее голос. Тихий, вкрадчивый, холодный. Тонг ёжится от пробежавшего по спине холодка и замирает на повороте.

Шаги за спиной приближаются и затихают, давая понять, что Синг с Ним всё-таки пошли следом.

— Теперь вы готовы меня слушать?

В чуть шипящем вопросе, что разрезает тишину, звучит явная и неприкрытая насмешка, несмотря на вежливость слов.

— Что вам от меня нужно? По телефону вы сказали, что можете рассказать о смерти Кхема, о том кто убил его, а в итоге…

Возмущение обрывается шумным вдохом, а сердце Тонга пропускает удар.

Нок.

— Пи…

Испуганный выдох Ним за спиной лишь подтверждает мысли Тонга. Там, за углом дома находится Нок.

— А я и сказал тебе, кто его убил, — продолжает меж тем холодный голос. — Ты. Ты его убил.

Сглотнув сухим горлом, Тонг на мгновение зажмуривается, сжимая пальцы на кольце, будто цепляясь за спасительный якорь.

«Пи убил Кхема?..»

От одной только мысли внутри становится неприятно горько, а тело простреливает болью: острой, жгучей…

«Нет. Он не…»

— Я не убивал его, — звучит больной, отчаянный голос, подтверждая такую же отчаянную мысль Тонга.

Не убивал. Не он.

— Я не хотел… случилось… Лучше бы я… — глотая слова, продолжает Нок, и Тонг на шаг подступает ближе к углу невысокого дома, сжимая пальцы в кулаки.

— Ты прав, — в шипящем голосе сквозит такой холод, что по спине у Тонга ползут мурашки. — Ты и должен был умереть. Только ты. Но ты отделался лишь переломом позвоночника, с которым, как я смотрю, справился.

«Перелом позвоночника?..»

Что-то ворочается в памяти Тонга, но ухватить эту мысль так и не получается, а прикосновение к локтю и вовсе прогоняет её.

— Что происходит? — шепчет Синг напряжённо.

Тонг не отвечает. Вместо этого он осторожно выглядывает из-за угла и замирает.

Нока взгляд находит моментально: фигура рядом с тёмной тенью. Именно так воспринимается тот, кто его удерживает, будто он и не человек вовсе, а злобный призрак.

Желание вмешаться огнём вспыхивает внутри, и этот жар лишь разрастается, когда взгляд выхватывает закованные в чёрные перчатки ладони на обнажённых до локтей, заведённых за спину руках Нока.

«Их двое» — напоминает сознательная часть Тонга, когда тело напружинивается, готовясь в любой момент прийти в движение.

— Ты что-то вообще видишь в этой темноте?

Прозвучавший совсем рядом шёпот Синга едва не срывает с губ Тонга ругательство и оказывается той самой мелочью, что привлекает внимание.

Удерживающая Нока тёмная тень оборачивается и у неё оказывается вполне человеческое лицо.

У него.

И на этот раз на нём нет маски.

Дыхание у Тонга перехватывает, а в ушах начинает противно шипеть.

Он видел это лицо раньше…

* * *

Они снова приходят, когда он остаётся один. Добираются даже до паркового озера, будто точно знают, где искать, и останавливаются напротив: высокие гибкие фигуры, облачённые в классические чёрные брюки и белые рубашки с коротким рукавом.

От них не исходит угрозы, но внутри него всё сжимается, а недавнее спокойствие растворяется, будто и не было.

Оттолкнувшись от металлического ограждения, он отворачивается от водной глади и возвышающихся по ту сторону парка узких высоток. Хочется уйти, однако он прекрасно знает, что если так сделать, то они пойдут за ним.

— Кхун Хемхаенг.

Это обращение горчит на языке и вызывает желание поморщиться. Он просил не называть его так, он не Кхун, он не…

— Ваш брат Кхун Туантонг желает услышать ответ, — вновь нарушает тишину тот, что повыше и кажется старше и тот, кто сразу взял на себя право говорить.

— Я уже дал вам ответ.

Выходит несколько резче, чем хотелось бы, однако извиняться за эту резкость он не собирается и лишь поджимает губы. В прошлый раз он не только дал ответ, но и озвучил его причины, но они снова здесь и снова спрашивают…

— Кхун Туантонг желает услышать причину, почему его младший брат отказывается возвращаться.

— Желает услышать причину? — переспрашивает он, когда повисшее молчание слишком затягивается. — Вы разве не передали ему мои слова?

— Передали, — соглашается всё тот же старший и лицо его снова ничего не выражает. — Но он…

— Желает услышать лично, — заканчивает он за собеседника и интересуется, выдавливая из себя нечто похожее на колкое любопытство: — Так почему же Кхун Туантонг снова послал вас, а не пришёл лично?

— Он желает, чтобы вы явились, Кхун Хемхаенг.

«Ну конечно!» — смешок срывается с губ помимо воли: короткий и горький.

— Прошло пятнадцать лет. Целых пятнадцать лет ему было плевать на меня. Пятнадцать лет он не мог или не желал найти меня, а теперь опомнился?

— Он искал вас, — горячечно начинает второй, и лицо его, в отличие от первого, живое, подвижное. — Искал, но не мог найти.

— Помолчи.

«Действительно, зачем мне это знать. Мне нужно лишь тупо подчиняться цепному псу брата, который внезапно обо мне вспомнил» — новый смешок щекочет горло, но так и не срывается с губ.

— Так или иначе, ответ остаётся прежним. Можете снова передать это Кхун Туантонгу. Я не вернусь. Не собираюсь бросать тех, кто был все эти годы со мной и поддерживал меня. Если Кхун пожелает услышать лично и придёт, то я просто повторю всё то же самое. Простите, меня ждут дома.

Он складывает руки в вае и медленно разворачивается в сторону выхода из парка, чувствуя, как нервное напряжение превращается внутри в дрожь…

Крик боли вырывает Тонга из воспоминаний и бездумно толкает вперёд.

Он снова действует на инстинктах, срываясь с места под вскрик Ним за спиной и ругань Синга. Туда, где на колени падает Нок. Туда, где разворачивается к нему человек из воспоминаний Кхема.

«Уйди от него!»

До боли сжав зубы, Тонг замахивается не столько желая достичь цели и ударить, сколько заставить отступить.

«Уйди!»

Новый замах и кулак оказывается в плену чужих пальцев. Те сжимаются, словно тиски, причиняя боль, но Тонг лишь сильнее сжимает зубы и наседает. Ему только и надо выиграть хотя бы ещё несколько шагов. Отодвинуть…

Палец под кольцом обжигает болью, а с губ противника срывается шипение, и следом за этим слышится короткое, будто удар хлыста:

— Чат.

Человек в чёрном отступает, отшатываясь назад, и в глазах его пляшут отчётливые