Хозяин зеркал - Юлия Зонис

– Паучиху давить хочешь? – заржал в голос Вигго. – Герой! Мы с более простого начнем, с паутины. Да ты пей, это не суррогат какой-нибудь, а натуральный фермерский продукт.

– Как-кой с-смысл ун-ничтожать с-сеть, если пауки с-сплетут новую? – не унимался Иенс, не обращая внимания на ехидные смешки за спиной. – Н-новый п-порядок вместо ст-тарого, чт-то это меняет?

– Да ничего, – мрачно отозвался молчавший до этого Туб. – Задавишь одних, приползут другие. Нам, троллям, при любом режиме хреново, например. И при анархо-синдикате не станет легче от того, что верховного паука будут звать Вигго. Потому что он все равно должен ловить мух и жрать их. И кого-то, как ни верти, на роль мух непременно назначат.

– Пойми, упрямый тролль! – взвился Вигго. – Мы сейчас преследуем общую цель. Достигнем ее и разойдемся каждый в свою сторону. Независимо друг от друга, а не сплетаясь хвостами, как крысиный король. Сопротивление – это временный, вынужденный союз эгоистов. Никто никому не должен…

– Да не по нраву мне ваше дешевое либертарианство так же, как и господское правление! Что так бардак, что эдак. Поневоле вспомнишь, какой образцовый порядок творился при Королеве.

– Ну, знаешь ли… Объясни мне, тупому, если не трудно, почему все готовы верить в Аримана, в Истинного Бога, в Снежную Королеву, в кого угодно, но только не в самих себя?

Вигго картинно развел руками и огляделся в поисках поддержки. Но вокруг вдумчиво работали челюстями Тубовы подмастерья в одинаковых кожаных комбинезонах. Ни блеска глаз, ни поднятых в согласии кулаков. Как будто не в тайные мастерские Сопротивления он попал, а в нутро великолепно отлаженной машины. Которую сам же только что подмазал салом из своего мешка.

Примерно с таким же равнодушием встречали их с Рэмом и в горных селениях. Вежливо кивая, выслушивали зажигательные речи, разбирали листовки – на растопку, но раскошеливаться не торопились. Жертвовали в основном инструменты для мастерских: «Нашим передайте, пусть работают… Вот, собрали для мастеров… Чем богаты…» Отдавали посылки Рэму из рук в руки, с подозрением косясь на городского. По всему было видно, что если бы Вигго приехал к ним один, не получил бы и этого. Пришлось одолжить у Рэма запасную робу, сменить шелковый платок на кашне ручной крупной вязки и почти никогда не снимать летных очков – пристальных темных глаз Вигго тролли боялись пуще всего.

Шумно выдохнув, глава инсургентов вернулся к копченому змею – а то ведь сметут, начальству и ломтика не оставят. «Дешевое либертарианство», саламандра его заешь!

Иенс почти не ел и очень мало пил в ожидании условленного часа. Когда подмастерья под руководством Вигго по пятому разу хрипло завели «Мертвого анархиста», он незаметно выскользнул из-за стола и ушел заполнять гремучей ртутью детонаторы. Некоторое время до него доносился пьяный бубнеж, грохот валящихся со стола тарелок, и наконец прозвучал командирский ор вождя: «Морской закон, братва! Поел – посуду за борт!»

– Пора, – сказал сам себе Иенс.

Единственный трезвый шофер подвез его к де Вильегасу за картиной, а затем к особняку. Злой вечерний морозец прихватил покрывшую улицы слякоть тончайшей пленкой льда, и от этого экипажи сравнялись в изяществе с паромобилями, а пешеходы – с упившимися в хлам матросами. Хрусткая грязь, разлетавшаяся во все стороны из-под колес, причудливо заляпала нижние этажи и окна зданий. Один только особняк Кея выделялся из общего ряда девственной чистотой. Тонкий рисунок ограды, деревья и кусты – все вокруг него покрывали белоснежные иголочки инея. Яркий свет, падая из высоких стрельчатых окон на улицу, расцвечивал холодную красоту бриллиантовыми блестками. И если некая последняя капля могла вывести и без того взвинченного Иенса из себя, то это была именно она, а вовсе не тупая неповоротливость стоящего в дверях швейцара и не брезгливо отвисшая при виде доктора губа Фроста, как могло бы показаться на первый взгляд.

– Что вам так приспичило, Иенс? – выговаривал слуга Королевы, придя на помощь швейцару. – Неужели в рабочее время нельзя решать свои проблемы?

– Эт-то не м-мои п-проблемы, – упрямился доктор, заикаясь от холода и злости сильнее обычного. – И я хочу р-разговаривать с г-господином К-кеем!

– Хотеть будете у себя дома, – сверкнув глазами, отрезал Фрост. – А мы по пятницам не подаем.

Но Иенс не расслышал последней фразы – он отсчитывал такты, полностью отдавшись доносящимся из окон звукам скрипки. При этом доктор с прикрытыми глазами и задранной кверху бороденкой выглядел столь надменным и заносчивым, что Фрост досадливо сплюнул, послушал, как трещит на морозе плевок, и пошел наверх докладывать Кею о нежданном визитере.

Не прошло и получаса, как Иенс уже отогревался вином и танцем с очаровательной Госпожой W, а полученные за картину деньги и вовсе жгли ему карман. Колкие ледышки злости постепенно оттаивали и к концу вечера непременно растеклись бы теплой сиропной лужицей, если бы не чутье. Что-то происходило в особняке – едва уловимое движение воздуха, которое Иенс ощущал каждым нервом, как чувствует голодный хорь дыхание спящих под крышей амбара голубей. Двери зала оставались закрытыми, но струившийся под ними ток сквозняка доносил и шорох шагов по мрамору ступеней, и резкие уличные запахи, и смутно знакомые голоса. Иенс так проникся рваным ритмом невидимых ему закулисных событий, что то и дело путал фигуры танца и оттаптывал туфельки Госпоже, а в оправдание любезничал – льстиво и невпопад.

– Ч-что они здесь по-подсыпают в вино? – шептал он в горячее розовое ушко, спотыкаясь в очередной раз на ровном месте. – Я те-теряю голову, су-сударыня… И эти ваши ландыши, они су… сума… сумас-сбродны…

– Да вы просто пьяный нелепый лось, Иенс, – вполне, впрочем, миролюбиво сообщила ему Госпожа, ловко увертываясь от нагруженного сладостями официанта.

Отчаянно путаясь в собственных ногах, док не успел повторить за партнершей маневр, и блюдо с пирожными, жалобно дребезжа, опрокинулось в обширное декольте бургомистровой жены.

– Карау-ул! – тоненько взвыла та, тщетно отбиваясь веером от кинувшихся ей на помощь гусар.

Вояки шевелили усами, напирали, оскальзываясь на миндальном креме, и наперебой рвались слизнуть побольше марципановых звездочек с шелков и сдобного бюста мадам бургомистерши. Мадам билась в крепких руках и желейно тряслась с перепугу, но вопила уже заметно реже. Реже и гортаннее.

– Так…

W намотала на руку длинный Иенсов шарф, чуть ли не волоком протащила доктора через всю залу к выходящему в сад окну и толкнула высокую створку.

– Дышать глубже! – скомандовала девушка, чувствительно поддавая ученому коленкой под зад. – Раз-два, вдох-выдох!

Снаружи мело. Иенс, втянув ноздрями едкий морозный воздух, отшатнулся, словно его ткнули носом в склянку с аммиаком. Змейка поземки тут же проскользнула мимо него в проем и заструилась по паркету к ногам танцующих. Какая-то дама испуганно пискнула, вокруг расхохотались.

– Укуси меня амфисбена! – вглядываясь из-за Иенсова плеча в круговерть снежинок за дверью, удивилась Госпожа. – Вот это метель!