Час Ворот - Алан Дин Фостер

За занавеской послышались вопросительные голоса, и Джон-Тому пришлось объяснить причины их отсутствия. Время шло, музыка вдали утихла, и он уснул.

…Огромный бронированный паук с грохотом топал за ним, размахивая конечностями, с клыков его капало. Он бежал изо всех сил, но не мог оторваться от чудовища. Наконец ноги ему отказали и храбрость тоже. Паук сверху поглядел на недвижное тело. Клыки опустились – но не на грудь. Они кололи пальцы.

– Теперь ты не сумеешь играть, – грохотал голос, – теперь ты будешь ходить на юридический факультет, и только… Аха-ха-ха!

Его кто-то тряс.

– Друг, Джон-Том! Мастер проснулся.

Джон-Том потянулся. Он уснул на полу, привалившись спиной к стене. Клотагорб сидел на трещавшей под его тяжестью плетеной кровати и потирал нижнюю челюсть. Он водрузил очки на клюв, потом заметил Джон-Тома. Рассеянный взор проследовал дальше – к помощнику, – потом вернулся обратно.

– Теперь я знаю источник того зла, которым грозит нам Броненосный народ, – бодро объявил он. – Я теперь знаю, где искать корни его.

Джон-Том поднялся на ноги, отряхнулся и озабоченно поглядел на чародея.

– Ну и что это такое?

– Я не знаю.

– Но вы только что…

– Да-да, я знаю – и вместе с тем не понимаю. – Голос чародея казался очень усталым. – Это разум. Удивительно мудрый. Я еще не встречал подобных. Глубин и пределов познаний его я не могу даже измерить. Он вмещает такие тайны, которые я не смею понять… Но разум этот могуч и опасен.

– Достаточно ясно, – проговорил Джон-Том. – А кому он принадлежит? В какой голове находится?

– Вот этого я и не знаю. – В голосе Клотагорба слышались беспокойство и изумление. – Я не встречал подобного разума. Но могу сказать одно. – Чародей поглядел на высокого человека. – Он мертв.

Пог помедлил и спросил:

– Но если эдод ум мертв, как он может помогать броненосным?

– Знаю, знаю, – угрюмо проворчал Клотагорб. – Это бессмысленно. Или вы думаете, что я за мгновение способен познать все тайны Вселенной?

– Извините, – сказал Джон-Том. – Мы с Погом просто надеялись, что…

– Забудь об этом, мой мальчик. – Прислонившись к стене, волшебник устало махнул рукой. – Я познал не более, чем надеялся. Там, где знаний недостаточно, остается надежда… – И он скорбно качнул головой.

– Ум такой мощи и силы и тем не менее мертвый, как камень. В этом я убежден. И все же Эйякрат, чародей броненосных, сумел овладеть этой мощью.

– Зомби, – пробормотал Джон-Том.

– Термин этот мне неизвестен, – заметил Клотагорб, – но я его принимаю. Я приму все, что поможет объяснить это жуткое противоречие. Иногда, мальчик мой, большое знание смущает куда сильней, чем невежество. Конечно, Вселенная объемлет многое, но в ней нет ничего более опасного и противоречивого, чем этот изобретательный и холодный разум.

Маг явно принял решение.

– Теперь, настроившись на этот разум, я, конечно же, обнаружу его обладателя. Придется найти его и уничтожить, он это или она – я не имею представления о половой принадлежности этого существа.

– Но мы не можем эдого сделать, Мастер, – объявил Пог. – Вы же говорите, чдо эдод ум находится под властью великого чародея Эйякрата, а он-до обитает в Куглухе.

– В столице Броненосного народа, – напомнил Клотагорб Джон-Тому.

– Дак дочно. Вод и получается – не сможем… – Пог внезапно умолк, и глаза его сделались такими же большими, как у лемура. – Нед, Мастер! – с ужасом пробормотал он. – Нед! Не надо!

– Напротив, фамулус, сможем. Сперва, конечно, придется все обсудить с нашими спутниками.

– Что обсудить? – Джон-Том опасался, что уже знает ответ.

– Наше путешествие в Куглух – чтобы найти это зло и уничтожить его. Что еще остается цивилизованному созданию, мой мальчик?

– Действительно – что?

Джон-Том внутренне решился. Хуже, чем в Горле Земном, в Куглухе не будет. Мыш явно думает иначе, но Пог-то и собственной тени боится.

Силы вернулись к Клотагорбу. Он слез с кровати и направился к двери.

– Следует переговорить и с другими участниками нашего похода.

– Возможно, не все сейчас в состоянии вести серьезную беседу, – предупредил Джон-Том. – Наши хозяева проявили истинную щедрость.

– Ночь, отданная безвредным удовольствиям, не в состоянии повредить душе, мой мальчик. Однако никогда не следует опускаться до бессознательности. Я рад, что ты сумел сохранить контроль над собой.

– Это пока, – лихорадочно пробормотал Джон-Том. – Пожалуй, после вашего предложения я могу и передумать.

– Очень плохо не будет. – Чародей обнял его за плечо, как только, отодвинув в сторону занавеску, они оказались в тоннеле. – Конечно, нас ждет опасность, но мы ведь не раз переживали разные беды.

– Да, но это не прививка, – сказал Джон-Том. – Здесь иммунитета не приобретешь. Мы рискуем, а значит, когда-нибудь можем и ошибиться.

– Мой мальчик, мы сделаем все, чтобы это случилось как можно позже.

Пог отстал, он спокойно висел на масляной лампе в опустевшей комнате. Он решил отстать навсегда. Жители Железной Тучи укроют, решил он.

Но тогда трансформация не состоится. И впустую пропадут все муки, все унижения, перенесенные им от рук чародея и языка его. Кроме того, будучи единственным крылатым участником похода, Пог знал, насколько нужен он как разведчик, да и для других дел тоже.

К тому же смерть все-таки лучше неразделенной любви.

И, выпустив лампу, он затрепетал крыльями и направился следом за обоими волшебниками.

На следующее утро были и дебаты, и споры. По одному – как это случалось и прежде – члены маленькой группы уступали заверениям Клотагорба, сдавались перед его упрямством и завуалированными угрозами.

Курс был выбран, и настало время уточнить позицию, занятую обитателями Железной Тучи. Перед путниками на плато у подножия скалы предстало пять сов: два филина, две сипухи и один крохотный сычик ростом пониже Пога, однако не уступавший в достоинстве более крупным собратьям. С ними были пятеро лемуров. Солнце еще не встало.