Князь Тишины - Анна Гурова

– Угу.

Я впала в задумчивость, прижимая к сердцу картинку с ветвистой девушкой. Высказывание очень напоминало поучения достопамятного Князя Тишины. По-моему, над этим обстоятельством стоило поразмыслить.

После занятий, уже довольно поздно, мы встретились с Мариной, чтобы ехать домой вместе. Однако наши планы непредвиденно изменились.

– Глянь-ка налево. Тебя кое-кто ждет! – хитро заметила Маринка, пролезая сквозь дыру в заборе.

«Саша!!!» – подумала я, покрываясь мурашками. Но это была чисто рефлекторная реакция. И секунды не прошло, как я поняла, в чем дело, и брякнулась духом с эмпиреев на сырую землю. У дыры в заборе караулил неотвязный Макс. Судя по синему цвету его носа, торчал он тут уже давно.

– Бедняжка! – шепотом пожалела его Марина. – У него что, шапки нет? Чего он вечно одет не по сезону?

– Закаляется, наверно, – съязвила я. – А может, крутизну изображает, заморыш несчастный.

– Привет! – пролязгал зубами подошедший Макс, кутаясь в свою вечную куртку-плащевку. – Долго вы сегодня!

– Как всегда, – я привычным жестом вручила ему сумку. – Ну и погодка! Это мокрый снег, или мне кажется?

– Погуляем? – с надеждой предложил Макс. – Ты вроде в кафе хотела?

Я поморщилась. Погода для блуждания по улицам была и впрямь отвратительная.

– Ладно, я побежала, – быстро произнесла Маринка. – Мне еще на бальные танцы к семи.

– Все-таки записалась? Молодец! Я тоже хочу!

– Так пойдем сегодня вместе.

– Сегодня… да что-то лень. Я внезапно не могу. Надо все обдумать…

– У нас на сегодня планы, – заявил Макс, испугавшись, что я воспользуюсь поводом и сбегу от него. – Ведь правда, Гелечка?

Я не удостоила его ответом, но подумала: «Ты за „наши планы" еще ответишь. Совсем обнаглел!»

Мы шли по улице. Уже начинало темнеть. Снежинки попадали в глаза и таяли на ресницах. Свет фонарей дробился в каплях, превращаясь в подвижный замысловатый узор из разноцветных огоньков. Макс болтал, как радио со сломанным выключателем, я мечтала о Саше. Точнее, я думала: «Саша», а остальное приходило само. Как он смеется, когда тетя Наташа делает ему замечания; как сидит на диване, откинув голову, и с презрительным видом смотрит телевизор; какие у него бездонные глаза, сколько в них уровней и смыслов. «Золотые хлопья света – роковые капли мрака, – непроизвольно начала я нанизывать сравнения, – лунный луч из поднебесья, заблудившийся в пещере, – серый камень озаривший, сплошь покрытый древней вязью, – задрожала капля мрака, не упав… он весь – загадка, и ее не разгадаешь, только край души увидишь, заглянув сквозь каплю мрака…»

– Хочешь, в субботу съездим в Пушкин?

До меня постепенно дошло, что Макс задал какой-то вопрос.

– Говорю, хочешь, за город съездим?

– Да мне…

– Только не говори, что тебе все равно, – дрогнувшим голосом произнес Макс. – Я уже слышать этого слова не могу.

Я хмыкнула. Слышать он не может! Да что он о себе воображает? А в Пушкин я ехать не хочу. У меня на субботу другие планы – я собираюсь возвращать Саше «Кладбище домашних любимцев» Стивена Кинга. Полдня буду предвкушать и собираться с духом, пятнадцать минут общаться и оставшиеся полдня – перебирать впечатления и ловить кайф.

Макс вдруг остановился.

– Слушай, я правда так больше не могу, – дрожащим голосом сказал он. – Тебе, по-моему, все равно, есть я рядом или нет.

«Ошибаешься, дорогой, – подумала я. – Без тебя гораздо лучше».

– Ну чего ты все время молчишь? Скажи хоть что-нибудь, – умоляюще произнес Макс, хватая меня за руку.

Ладони у него были горячие и липкие. Я выдернула руку и спрятала ее в карман. Его прикосновение было мне неприятно.

Макс это почувствовал. Он покраснел и срывающимся голосом сказал:

– Зачем ты вообще со мной ходишь, если тебе на меня наплевать?

– Я к тебе нормально отношусь, – возразила я. – Положительно.

– Ты общаешься со мной, когда тебе нечем больше заняться. Ты меня унижаешь своим высокомерием. Каждый раз, как я тебе звоню, чувствую себя как оплеванный…

– Так не звони, – сердито сказала я. Присутствие Макса начинало меня конкретно тяготить.

Макс отвернулся и не ответил. Некоторое время мы шли молча.

– Я решил, что нам нужно расстаться, – наконец сказал он дрожащим голосом.

– Ну, если ты так хочешь… – протянула я без особого энтузиазма.

В принципе, подумала я, он меня не очень доставал, а наличие поклонника греет самолюбие и вызывает у подруг здоровую зависть…

– Расстаемся?

Макс остановился.

– Что, прямо здесь? – удивилась я.

– Почему бы и нет?

– Ну, пока.

Макс закусил губу, развернулся и пошел в обратную сторону. «Ой-ой-ой, какие мы решительные», – пробормотала я, глядя ему вслед, и направилась вперед по улице. Через две минуты Макс меня догнал и пошел рядом, как привязанный.

– Что, совсем гордости нет? – неприязненно спросила я.

– Ты мне дороже гордости, – глухим голосом сообщил Макс.

«Не дай бог мне когда-нибудь дойти до такого унижения», – подумала я.

– Я все-таки пойду, – сказал Макс через полминуты. – Проводить тебя до метро?

– Иди, иди, – радостно ответила я. – А я еще погуляю.

Макс ушел. Видно было, что он до последнего надеялся, что его окликнут. Я осталась одна. Наконец-то! В душе нарастал непонятный восторг; мне словно стало легче дышать. Я стояла посреди улицы и смотрела, как вокруг по обледенелому асфальту ползут гонимые ветром сухие листья, словно армада мертвых кораблей. Черный прозрачный воздух над крышами становится синим, бархатистым, украшенным, как стразами, первыми звездами. Прохожие – не более чем светотеневые эффекты в переливах этой стеклянной тьмы. Где-то поблизости, в колючей от холода темноте за домами, излучает жар невидимое солнце – Белая Башня, где живет Саша. Никого нет между нами. Какой кайф – одиночество и свобода! Я исчезаю, растворяюсь в этом вечере, расцветаю электрическими огнями, превращаюсь в ветер.