Щит судьбы - Дэвид Аллен Дрейк

Маврикий вернулся.

— До брода недалеко — судя по тому, что говорят разведчики. — Он посмотрел на солнце. — Если поторопимся, вся армия может перебраться к закату.

— Ну так давайте поторопимся, — сказал полководец. Велисарий осмотрел группу командующих. Не холодно, но сурово. Его взгляд немного дольше задержался на Агафии.

Командующий войск из гарнизона Константинополя улыбнулся.

— Не беспокойся, полководец. Мои парни не будут тащиться нога за ногу. По крайней мере, когда есть шанс заняться чем-то, а не маршировать еще один день.

Внезапно он посмотрел вдаль. Мечтательно.

— Императорские охотничьи угодья, — сказал он мечтательно. — Предполагаю, там имеется королевская усадьба, полностью оборудованная…

Он взялся за удила и покачал головой.

— Ужасно! Ужасно! — пробормотал себе под нос, пришпоривая коня. — Какой урон будет нанесен прекрасному месту!

После того как Агафий уехал вместе с другими офицерами за исключением Маврикия, Куруш холодно посмотрел на Велисария.

— В императорских охотничьих угодьях всегда имеется усадьба, — сказал Куруш. — Оборудованная так, чтобы император размещался в привычных условиях. Наполненная ценными предметами.

Полководец не отводил взгляд.

— Он прав, Куруш. Боюсь, вещи императора сильно пострадают.

— В особенности в случае использования порохового оружия, — добавил Маврикий. Казалось, фракийского хилиарха этот вопрос не особо беспокоит.

— Меня не волнует, если усадьбу разрушит враг! — рявкнул перс благородного происхождения.

— Помолчи, племянник! — приказал Баресманас. Шахрадар говорил резким тоном и холодно смотрел прямо на Куруша. — Я знаю императора гораздо лучше, чем ты. Я знал его еще ребенком. Хосрова Ануширвана также называют «Хосров-С-Бессмертной-Душой». Имя подходит этому человеку, поверь мне. После Кира на троне Персии не было человека более благородной души. Неужели ты думаешь, что такой человек пожалеет несколько каких-то ваз для смелых людей, которые пришли ему на помощь, когда на его народ напали демоны?

Куруш сжался в седле. Затем вздохнул, развернул коня и поехал к войскам. Мгновение спустя уехал Маврикий — тоже отправился к своим солдатам.

После того как они остались вдвоем, Баресманас грустно улыбнулся.

— Там немало ценного. И какие это ценности!

Внезапно Велисарий почувствовал глубокую симпатию к человеку, находившемуся рядом с ним. А мгновение спустя — сильный импульс.

— Ты знаешь, ты ведь абсолютно прав. — Баресманас посмотрел на него.

— Я имею в виду Хосрова. Он будет править ариями пятьдесят лет, и его будут помнить столько, сколько существует Иран. «Хосров справедливый» — вот как его станут называть в последующие века.

Казалось, лицо Баресманаса побледнело под сильным загаром.

— Я слышал раньше… — прошептал он. Дрожа он сделал глубокий вдох. — Ходят слухи, Велисарий, что ты можешь предсказывать будущее. Это правда?

Велисарий чувствовал возбуждение Эйда, нарастающее у него в сознании. Он быстро отправил мысль мигающим граням: «Нет, Эйд. Бывают случаи, когда секретность разрушает цель». Он встретился с пронзительным взглядом глаз шахрадара уверенным ровным взглядом.

— Нет, Баресманас. Не в том смысле, который ты в это вкладываешь.

Армия уже снова приходила в движение. Велисарий ударил по бокам коня пятками, как и Баресманас. Они тронулись с места. Полководец склонился к шахрадару.

— Будущее не зафиксировано навсегда, Баресманас. Это я знаю. Хотя да, я на самом деле получал видения о возможном развитии событий в будущем.

Он сделал паузу.

— Мы поклоняемся разным богам, мой друг. Или, возможно, это один и тот же Бог, но мы просто видим его по-разному. Но ни один из нас не верит, что нами правит тьма.

Он показал вперед, словно на пока невидимого врага.

— Империей малва управляет демон. Этот демон открыл им секрет пороха и наполнил их души злобой и амбициями. Неужели ты думаешь, что этому пришедшему в наш мир демону не ответит никакая божественная добрая сила?

Они так и ехали рядом. Баресманас какое-то время думал над словами полководца.

— Да, ты прав, — наконец сказал он тихо. — Как и всегда, Господь дает нам выбор.

Велисарий кивнул. Бледность шахрадара прошла. Он улыбнулся, но довольно робко.

— Скажи мне еще одну вещь, Велисарий. Я ничего больше спрашивать не буду. Обещаю. Под Минудсом тобой руководил божественный советчик? Дух?

Полководец покачал головой.

— Нет. По крайней мере… Нет. Я считаю, этот дух оберегал меня непосредственно во время сражения. Я имею в виду лично меня. Но тактика моя.

Улыбка шахрадара стала шире, сделалась веселой и радостной.

— Почему-то мне от этого легче. Странно на самом деле. По идее должно бы быть наоборот. Вроде я должен был бы радоваться, если бы знал, что нас разбил не обычный человек, а какая-то сверхъестественная сила.

Велисарий покачал головой.

— Я совсем не считаю это странным, Баресманас. Просто… — Он замолчал. Он не мог объяснить обычными словами ту тираническую борьбу в далеком будущем, результатом которой стали и битвы в настоящем. Сам Велисарий только смутно понимал, что это за борьба, видел только обрывки. Но…

— В конце концов, как я думаю, дело в том, за что мы боремся. Будет ли человеческая история делаться нами самими или нам ее навяжут сверху.

Он больше ничего не говорил на эту тему.

Как и Баресманас — тогда или когда-либо еще.

В этом шахрадар остался верен арийским мифам и легендам. Он дал слово больше ни о чем не спрашивать, и он его сдержит.

Конечно, ученый скептик в нем находил его честь смешной. Точно так же, как ему было смешно, что хитрый фракиец низкого происхождения никогда бы не открыл секрет, если бы не понимал свойственного ариям отношения к чести — дал слово и строго его держит.

Но самой занимательной была другая мысль. «Выбрать такого человека врагом! Демоны вообще-то — большие дураки!»

Однако Эйду было совсем не до веселья. В последующие часы, когда армия подошла к броду, обнаруженному разведчиками-арабами, и переправилась на левый берег Евфрата, затем устраивалась лагерем на ночь, Велисарий чувствовал, как мигают грани. Он не мог уловить сами мысли, но понимал: Эйд обдумывает что-то исключительно важное для него.

Кристалл не разговаривал с ним прямо, пока лагерь не успокоился и солдаты не заснули — за исключением часовых конечно. Сидя в темноте шатра, полководец терпеливо ждал и не позволял себе заснуть. Он ждал, когда его друг начнет с ним разговаривать. «Ты в самом деле считаешь, что в этом все дело? В нашей борьбе с новыми богами?» «Да».