Зеленый гамбит - Вадим Панов

– Не думал, что вы позвоните так поздно, – вздохнул Косций, отхлебывая кофе. И покосился на бокал. – Это у вас коньяк?

– Да.

– А мне можно?

– Будет лучше, если вы обратитесь к спиртному после нашего разговора, – с мягким нажимом произнёс Сантьяга.

– То есть оно мне понадобится? – округлил глаза толстячок. И сделал странный жест левой рукой, то ли пытаясь защититься от вопросов нава, то ли отгоняя приближающийся инфаркт. – Зачем вы меня пугаете?

На его животе тревожно звякнули две золотые цепи, и нав поспешил успокоить незадачливого агента:

– Поверьте, Косций, нет необходимости нервничать. Когда наши встречи заканчивались для вас плохо?

– Никогда, – поразмыслив, ответил конец.

Но они всегда начинались с лёгкой истерики, к которой Сантьяга успел привыкнуть.

– Я вас когда-нибудь подводил?

– Никогда.

– Почему вы уехали от Ружены?

Вызывать осведомителя прямо из постели оппозиционной жрицы комиссар не стал бы, но, проверив телефон Косция, он увидел, что конец покинул гостеприимную квартиру в Измайловском проезде, и только поэтому назначил срочную встречу.

– У неё испортилось настроение, – развёл руками толстячок. – После вашего визита, как я понимаю… И это печально, потому что мы как раз…

– Пожалуйста, без подробностей.

– И в мыслях не было, – опомнился Косций. И вновь припал к кофе. В отличие от нава, конец заказал настолько огромную чашку, что казался сидящим на её берегу рыбаком.

– Кому звонила Ружена после моего ухода?

– Ничего такого не слышал.

– Уверен, жрица не сдержалась и принялась за разговоры до того, как вы покинули квартиру, – ровно произнёс Сантьяга.

Со стороны чашки донеслось грустное прихлёбывание.

– Что вы слышали, пока одевались?

Косций помолчал, после чего осторожно приподнял левую бровь:

– Может, ничего?

– Вы знали, что я спрошу, а значит, не могли не прислушиваться.

Добровольно стал служить агент или нет, но через месяц-полтора он начинал исполнять свои обязанности с надлежащим рвением. За этим комиссар следил строго.

– Ружена позвонила Мирославе, – сдался конец. – А после собиралась поговорить с Любавой и своим бароном.

– Откуда вы знаете?

– Ружена говорила об этом в разговоре с Мирославой.

Начав рассказывать, конец быстро вошёл во вкус и не забывал о важных подробностях.

– Значит, Ружена окончательно решила атаковать, – пробормотал Сантьяга. – Ожидаемо…

– Только они ещё не определились, на кого ставить, – не умолкал конец. – И Ружена, и Любава, и Мирослава мечтают о титуле, но корона в Зелёном Доме одна… А тут ещё Всеведа…

– Всеведа тоже в деле? – поднял брови нав.

– Ещё нет, но Ружена говорила, что её нужно обязательно привлечь, поскольку у старушки отвратительные отношения с Яриной.

Судя по всему, одеваться конец не торопился, как губка впитывая в себя длиннющий разговор.

– Когда они встречаются?

О том, что заговорщицы собираются провести совещание, не было сказано ни слова, но Сантьяга понимал, что без него не обойтись, и оказался прав:

– Завтра, во второй половине дня, – доложил Косций.

– Почему не утром?

– С утра Ружена собирается во дворец, а после планирует переговорить с Усладой и Малушей.

– Разумно…

Конец допил кофе и с сожалением отставил чашку от себя.

– Ардоло, это тот голем, что принимал участие в покушении?

– Совершенно верно, – подтвердил нав.

– Ружена сказала, что Всеслава «наверняка до визга разъярилась», вот я и сделал вывод.

– Новость о побеге вызвала у них удивление?

– О чьём побеге? – уточнил толстячок.

– Ардоло.

– Он сбежал?

– А о чём говорили жрицы?

– О том, что Ардоло способен натворить дел.

Несколько секунд Сантьяга внимательно разглядывал собеседника, после чего прежним, предельно ровным тоном, произнёс:

– Ардоло совершил побег. Это вызвало удивление у Ружены?

– Да.

То есть Ружена исключается полностью, Мирослава – с определённой вероятностью, и гарантированно в списке подозреваемых остаётся лишь Любава.

«И Всеведа, главная «тёмная лошадка» Зелёного Дома…»

– Что-нибудь ещё? – осведомился комиссар, отвлекаясь от дум.

– Коньяк, если вы не передумали, – просительно протянул Косций.

– Я о Ружене.

– Мы поцеловались, и я уехал. – Конец почесал в затылке, припоминая подробности последних минут встречи, и закончил: – Ещё она сказала, что завтра мы не увидимся.