Имперские танцы - Сергей Мусаниф

– Ты обратил внимание на странную тенденцию? – спросил Клозе. – В армии число нормальных людей падает прямо пропорционально росту их званий. Если среди лейтенантов нормальных парней процентов девяносто, то среди капитанов их уже шестьдесят, среди майоров – пятьдесят, среди полковников – двадцать, а среди генералов – вообще считаные единицы. Неужели люди портятся в процессе продвижения по карьерной лестнице? Ты расскажешь мне, как это происходит, когда станешь генералом?

– Сам узнаешь.

– Я никогда не стану генералом.

– Почему?

– Я для этого слишком нормальный.

– А я, значит, ненормальный?

– Не я это сказал. Нормальные люди не вмешивают УИБ в свои сердечные проблемы.

– Если никто другой не сможет мне помочь, я приму помощь и от дьявола.

– Ты свихнулся, – сказал Клозе.

– Шпага идет к твоему парадному мундиру. Впервые, с тех пор, как ты начал ее носить, я не чувствую себя полным идиотом рядом с тобой. Всего лишь полудурком.

– Очень изящный финт, – сказал Клозе. – Вы, графья, в совершенстве владеете искусством менять тему.

– Барон, вашими высказываниями движет классовая ненависть.

– Я всегда считал, что графы и бароны принадлежат к одному классу.

– Ха!

– Тот сержант плохо на тебя повлиял.

– Ха! Ха!

– Именно об этом я и говорю, – вздохнул Клозе. – Когда мы свяжемся с Асадом?

– Зачем?

– Чтобы он по своим каналам узнал для нас имя командира крейсера «Бушующий».

– Ты предлагаешь мне разгласить полученную в УИБ секретную информацию шпиону другой державы?

– Да.

– Эта идея не лишена привлекательности, – сказал Юлий. – Но я дал слово офицера, что отойду в сторону.

– Ну и что? – спросил Клозе. – Ты же не давал слова дворянина.

– В данном случае я не делаю разницы между этими понятиями, – сказал Юлий. – Потому что оба они относятся к моей скромной персоне.

– Надеюсь, ты пошутил. Хотя бы насчет скромности.

– Слушай меня, Клозе. Этот Винсент кажется мне вполне приличным парнем, умным и честным. Дадим ему шанс разобраться с этой ситуацией. Если же у него ничего не получится, тогда возьмемся за дело сами.

– К этому моменту мы уже снова можем быть на Сахаре.

– То, чем мы занимаемся в связи с этим крейсером, можно называть по-разному, – сказал Юлий. – Восстановлением справедливости, наказанием виновных, как угодно еще. Но, по сути, мы занимаемся местью. А месть – это блюдо, которое надо подавать к столу холодным. Это вещь, которая никогда не стареет. Будем же терпеливы.

– Я просто не верю, что именно ты мне это говоришь.

– А с Асадом связаться все-таки стоит. Он хороший парень, и нам следует угостить его ужином.

– Ты просто бесишься, – сказал Клозе. – А знаешь, почему ты бесишься? Потому, что ты облажался.

– Вот как?

– Да. Ты с самого начала знал, что это имперский крейсер. Ты втянул в эту историю Асада только для того, чтобы привлечь внимание плохих парней к своему расследованию и спровоцировать их на ошибку. А когда они совершили эту ошибку – натравили на тебя тех хулиганов, – ты и облажался. Вместо того чтобы захватить хотя бы одного и устроить ему допрос с пристрастием, ты вырубил их, оставил лежать на асфальте, а сам помчался догонять свою возлюбленную. Ты и ее не догнал, и парней упустил, а потому и бесишься.

– Вы потрясающе тонкий психолог, барон Клозе.

– Скажи мне, что я ошибаюсь, и я сразу же извинюсь.

– Ты не ошибаешься, – сказал Юлий. – Я облажался.

– Ты же военный, – сказал Клозе. – Что с тебя еще взять?

Следующим утром Юлий спустился поговорить с портье на предмет оставленных ему сообщений и, к великому своему удивлению и не меньшей радости, был осчастливлен бумажным конвертом без марки, зато с эмблемой УИБ в верхнем правом углу. Капитан Коллоджерро оказался расторопным и старомодным.

Юлий открыл конверт у себя в номере. Сообщение оказалось очень коротким. Сначала следовал напечатанный на компьютере адрес, а ниже было приписано от руки:

«Вы ошибались, говоря, что она не любит военных. Она не любит только пилотов. Примите мои соболезнования. В. К.».

У Винсента был каллиграфический почерк.

– У него каллиграфический почерк, и он подписывает свои письма инициалами, – сказал Клозе, заглянув в бумажку через плечо Юлия. – Такому человеку нельзя доверять. Но следует отдать ему должное – работает он быстро.