"Огненное зелье". Град Китеж против Батыя - Владислав Стрелков

– Послушай, боярин, что я тебе скажу. Все мы от одного Создателя. Только сам люд разный. И вера у каждого разная. Но не в этом главное. Главное, какая она, эта вера. Чистая ли? И сколько ее? Что есть человек? Сосуд. Что в него влито, то и будет. – Мяга помешала варево, подчерпнула немного и, подув, попробовала. – Только по-разному в нем все варится. Но одной веры мало. Вера без любви слаба. Мой совет тебе, боярин: делай все с любовью. Даже с врагом сражайся с любовью. Не давай заменить в себе любовь на ненависть. Ненависть разрушает. Любовь созидает. Пусть будет ярость, но никак не ненависть. Помни об этом.

И, улыбнувшись, добавила:

– А переоделся бы ты, боярин. В исподнем не след трапезничать.

Эк, как она меня. А и правда, одежа неподходящая.

– А где мои вещи?

– У меня… – Кубин вскочил и побежал к коню. Вернулся, неся сумы.

– То, что на тебе было, только на тряпки и годится. Я в сумы глянул, тут есть что надеть. Кстати, бронь твою вычистили и починили. Она тоже тут.

Когда я переоделся и вышел из дома, стол еще не был собран, и мы пошли к реке.

– Ну, давай говори, – потребовал я. – Какие еще есть новости?

Кубин чуть замялся и, смотря под ноги, сказал:

– Новости не очень хорошие. Честно говоря, даже и не знаю, что сказать.

– Говори как есть. Как я понял, план удался, и монголов зажали с двух сторон.

Кубин кашлянул:

– Не совсем.

– Как так?

По-прежнему смотря себе под ноги, дед Матвей начал рассказывать:

– В общем, остатки тех двух тысяч, которые, как мы полагали, просто идут впереди, большой полк добил. Но! Тут чертовщина какая-то. Бояре говорят, что эти поганые – единственные, что встретились. Больше не было.

– Не может того быть. А куда могли деться остальные? Не сквозь землю ведь провалились? Слушай, а может, они ушли какой-нибудь тропой?

Кубин помотал головой:

– Там нет троп, чтобы такое войско могло незаметно уйти и следов не оставить.

Мы остановились на берегу. Я смотрел на темную воду и думал. Блин, куда могло подеваться столько войска?

– А кто темник, узнали?

– Нет. Пленных не брали.

– Зря! – Я в досаде сплюнул. Нас обвели вокруг пальца. Темник выставил против нас две тысячи, а сам увел остальных. Как и куда? И какая у них цель? Уж точно не прогулка. Хорошей добычи по деревням не собрать, мало их тут. Городов крупных – тоже. Из всех только Верши да Китеж. Ну, Китеж им еще поискать. А вот Верши…

Крупный жук упал в воду и зажужжал, пытаясь взлететь. Раздался мощный всплеск рыбы, через мгновение вода успокоилась, и уже ничего не напоминало, что здесь барахталось насекомое. Мелькнула мысль…

– Власыч, а в Керженец ведь полно ручьев впадает. Может, они по нему ушли. А вода следы скрыла. Погоди, не перебивай. К примеру, все идущие впереди сворачивают, убирая за собой следы, а те две тысячи, идущие последними, прямо. Они определенно знали, что впереди и сзади. Поэтому ушли, оставив две тысячи. – Тут мне смешно стало. – А знаешь, я думаю, нас действительно провели. Не такой уж темник дурак. Он, скорей всего, послал разведку, которую мы прохлопали, и сделал ход конем. Мы думали, что это мы время тянем, а на самом деле монголы время тянули, давая уйти основному отряду.

Кубин досадно пнул ногой ветку.

– Чтобы вот так уверенно уводить крупный отряд, надо тропы знать. А знают их местные.

– Или бояре.

Кубин посмотрел на меня:

– Думаешь… все-таки Кутерьма?

– Кто знает? – пожал плечами я. – Мал Кута, или, если верить легенде, Кутерьма… кстати, он из дозора вернулся?

– Не видел, а спросить не догадался. Не до того было.

Я повернулся и направился к дому.

– Пойдем, Власыч. Про Кутерьму узнаем да новости, какие есть.

Кубин придержал меня рукой.

– Ничего мы не узнаем. Полк сегодня утром ушел к Большим Ключам. Тут только отроки остались да те ратники, что в сече при Кержени выжили.

Я чуть не споткнулся.

– Не понял. Князь, что, с ума сошел? А остальные монголы? Их искать не надо?

Направился к дому, Кубин пошел за мной.

– Зря ты так, – сказал он на ходу. – Дозоры-то он разослал. Просто оттуда проще, если что, выдвинуться.

М-да, действительно зря.

– Ладно, погорячился я. Меня ушедшие неизвестно куда монголы беспокоят. И цель у них – минимум Верши.

Кубин тревожно посмотрел на меня:

– Или Китеж.

– Да. Если нашелся проводник, что показал тропу отсюда, то он же покажет дорогу к Китежу.

– Никак куда собрались, бояре? – встретила нас вопросом Мяга. – А поснедать? Сил-то где возьмешь, на голодный-то живот?

Я и Кубин переглянулись и направились к столу.

– Ну вот, другое дело, – Мяга показала на лавку. – Садись, бояре.

Я сел и оказался рядом с Ладой. Девушка улыбнулась и поздоровалась:

– Здравствуй, витязь. – И покраснела.

– Все разговоры потом, – сказала Мяга, подмигнув мне, – снедайте.

Каша с мясом, копченая рыба и сбитень были необычайно вкусны. Несмотря на жуткий голод, испытанный мной недавно, насытился я быстро и отвалился от стола первым.

– Наелся, касатик? – спросила Мяга. – Ты, Матвей Власович, и не ведаешь, какую песню я с Ладой слышала недавно. Боярин про ворона пел, да душевно так!

– Про ворона? – удивился Кубин. – Ну-ка, ну-ка…

Я замялся. Честно говоря, петь не хотелось.

– Спой, – положила ладонь Лада мне на руку. – Пожалуйста. Про ворона спой.

– Ладно.

Я затянул песню. Сначала Кубин просто сидел и слушал, затем поставил руки на стол, оперся головой и закрыл глаза. Знакома эта песня деду Матвею. Вот как реагирует. Последний куплет, под удивленные взгляды Мяги и Лады, Матвей Власович пропел вместе со мной.

– Кгарррг!

От неожиданности подпрыгнули все, лишь я даже не вздрогнул. Кубин перекрестился, а Мяга с Ладой одновременно сделали круговое движение руками, затем этот воображаемый круг проткнули пятерней.

– Чур-чур… – пробормотала Лада.

– А, – махнул я рукой, – не пугайтесь, это он песню послушать прилетел.

Ворон сидел на коньке крыши и внимательно нас рассматривал.

– Вестник никогда не прилетает просто так, – наставительно сказала Мяга. – Никак случилось что?

– Кгарррг! Кгарррг! Кгарррг! – будто подтвердил ворон и улетел.