Грань - Джек Хорн

Оливер хмыкнул и раздраженно пробормотал:

– И ребенок стал бы его оправданием. Ну разумеется!

– Поэтому… – произнесла я.

– Нет! – перебил меня Оливер. – Грейс было недостаточно просто выиграть. Ей хотелось ткнуть меня носом в мое поражение. Мы поругались, и я ей в очень резких выражениях сказал, что Адам на ней женится только потому, что она залетела. И добавил, что, если она так уверена в своей победе, пусть попробует аборт сделать и поглядит, будет ли Адам после этого готов заключить с ней брак. По сути, я ее спровоцировал.

– Ты просто отчаялся и сболтнул лишнего, – я попыталась успокоить его, хотя и понимала, что оправдываю дядю.

– Да, это не являлось преднамеренным убийством, но все-таки оказалось именно убийством. Я все осознавал, но мне было наплевать. А веди она себя по-другому, я бы даже ее пожалел. Возможно…

Оливер умолк, он явно думал о том случае из прошлого много раз.

– Не она сама решила, что для нее лучше, Мерси. Получается, что я виноват и нет мне искупления.

– Ничего подобного, Оливер! – воскликнула я. – Но я не думаю, что ты действительно хотел, чтобы она пошла на аборт. Ты был жутко расстроен и зол. Может, это и было убийством, но не намеренным.

Я встала и подошла к бочке, где дерево превращалось в пепел. Кинула туда очередной обломок стола.

– А мне интересно, Мерси, не закрываешь ли ты глаза на ошибки тех, кого любишь? – спросил меня Оливер.

– Давай помоги мне, – проигнорировала я его. – Огонь прогорает.

Оливер потянулся и отряхнул шорты. Я наклонилась, чтобы взять еще один обломок, и коснулась рукой щепки длиной с мою ладонь. Она насквозь пропиталась кровью моего дяди – по крайней мере, по сравнению с остальными ошметками древесины. Я взяла ее и взглянула на Оливера. Тот отвернулся, подбирая какой-то мусор. А я, ничего не осознавая, автоматически сунула щепку в карман и начала подбирать другие куски, чтобы бросить их в огонь.

– Грейс убила Джинни? – осведомилась я, когда Оливер кинул ножки стола в бочку. Дерево вспыхнуло, полетели искры, и жар, в сочетании с летней духотой, заставил нас отпрянуть.

– Нет. Но когда Айрис возложила руки на тело Джинни, она открыла ворота на другую сторону. И Грейс вошла – тотчас же. Она долго ждала возможности прорваться.

– А если Хило убила Джинни, чтобы вынудить Айрис открыть ворота? – размышляла я вслух, задумавшись, не помогла ли я невольно случившемуся.

– О моей роли в самоубийстве Грейс знали двое – Хило и Джинни, – ответил Оливер. – Хило использовала смерть внучки в качестве шантажа. Они заключили сделку. Хило пообещала не мстить, если я покину Саванну. Поэтому, Мерси, я и пропустил все то время, пока ты росла. Я приезжаю домой лишь ненадолго. По договору я имею право находиться в Саванне четыре недели в году. Но это – ерунда, мелочи! Главный предмет сделки – вот что самое важное.

– Важное? – переспросила я.

– Хило получила изрядную долю силы. Не представляю в точности, как именно, но Джинни зарядила ее энергией размером с увесистый кусок кварца.

Оливер поднял сжатый кулак в качестве иллюстрации:

– Тогда он светился так ярко, что им можно было озарить футбольное поле, Мерси! Он просто ослеплял. Джинни потребовала, чтобы Хило его где-нибудь закопала и пользовалась очень аккуратно. Видимо, энергетический камешек помогал ей двадцать лет выделывать свои фокусы.

Оливер взял щепку и швырнул в огонь.

– Хило больше волнует сила, чем Грейс. Ее все устраивало, и она ничего бы не сделала, что подвергло бы риску существующее положение дел.

– Значит, по-твоему, она не имеет отношения к смерти Джинни? – уточнила я.

– Нет. Сперва сомневался, когда узнал, что ее внука Мартелла поймали с явной уликой, но, похоже, все гораздо сложнее. Я нутром чую, что Мартелл здесь ни при чем.

– Правда?

Оливер пожал плечами, и его голубые глаза поблекли.

– Это говорит моя интуиция, Мерси.

Я посмотрела на него, пытаясь узнать прежнего Оливера, а не того раненого человека, которого Грейс кромсала бритвой на кухонном столе. Его уверенность, граничащая с самодовольством, улетучилась. Я чувствовала, что тот Оливер, каким я его знала, исчез. Хотя я отчасти и жалела об этом, но я понимала, что мой дядя стал лучше, освободившись от страшной тайны, которую он хранил в глубине души.

– Позволит ли Хило тебе оставаться в городе теперь, когда Джинни нет?

– Без разницы, – равнодушно ответил Оливер. – Плевать на все договоры, какие она заключила с Джинни. Я не отрицаю своей вины, но после вчерашнего я уверен, что уже искупил свой проступок.

Он схватил топор и рубанул по куску стола, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Думаю, у тебя все под контролем, так что я пойду, – сказала я.

– Хорошо, – ответил Оливер.

Я развернулась, но вдруг он окликнул меня:

– Имбирек, у тебя щепка в кармане!

Я почувствовала, что густо краснею. Щеки запылали не хуже огня в бочке.

– Ладно, Имбирек, – произнес Оливер. – Думаю, что теперь я у тебя в долгу. Пока отнеси к себе, а позже я тебе покажу, что с ней делать. Сама не пытайся с щепкой колдовать, договорились?

– Да, – выдавила я, потупившись, и стремглав кинулась к дому.

Услышала, как Оливер усмехнулся, швыряя в бочку кусок дерева. Смеялся он искренне и радостно.