Код Вечности - Йон Колфер

– Ага, он самый и есть. Честно говоря, эти слова испортили мне все впечатление.

Рекс закончил размахивать лопатой и чуток попрыгал на рыхлой земле.

– Не волнуйся, дружище. В этом кине никаких слов не будет.

Они сели в «шевроле», но Чипс все никак не мог успокоиться.

– А знаешь, меня реально пробило, – сказал он. – Всё это реально реальнее, чем в самом реальном кине.

Рекс, не обращая внимания на запрещающий знак, пересек сплошную линию и помчался к центру города.

– Тут все решает запах. А в кине запаха нет.

Расчувствовавшись, Чипс шмыгнул носом.

– А ты помнишь его в самом конце? Ну, этого, Подкопайли… Он вроде очень расстроился.

– Неудивительно.

– Я собственными глазами видел, как он плакал. Его плечи тряслись так, будто он смеялся, но, наверное, он плакал. Какой дурак будет смеяться, когда его закапывают живьём?

– Точно плакал, не иначе.

Чипс вскрыл очередные чипсы, на этот раз с ароматом бекона.

– Ага. Прямо-таки рыдал, бедняга.

На самом деле Мульч хохотал так сильно, что едва не подавился, когда первая же порция земли угодила ему в пасть. Ну и клоуны! Впрочем, им крупно повезло, что они были клоунами, иначе это им пришлось бы выбирать метод собственной казни.

Раззявив челюсти, Мульч прокопался вниз на пять метров, после чего повернул на север: роя себе могилу, он приметил в той стороне какие-то заброшенные склады. Волоски бороды посылали во всех направлениях звуковые волны. В районах, густо населенных вершками, нужно было проявлять крайнюю осторожность. Люди имели дурацкую привычку закапывать в землю что ни попадя. Мульчу не раз приходилось натыкаться на трубы, канализационные отстойники и бочки с промышленными отходами. Хуже нет, когда тебе в рот попадает то, чего ты совсем не ждёшь.

Но как приятно было снова оказаться под землей, в родной для всех гномов стихии. Пальцы ловко просеивали почву, и очень скоро Мульч вошел в привычный ритм. Он набирал полную пасть земли, дробил её зубами и выбрасывал отходы через отверстие на противоположном конце своего тела.

Волоски бороды сообщили Мульчу, что на поверхности все чисто, и он, разгоняясь, двинулся наверх. Наружу он вылетел как пробка, придав себе ускорение остатками кишечных газов.

Элфи поймала его в метре от земли.

– Очень миленько, – сказала она.

– А что? – сразу начал оправдываться Мульч, – Мною движут естественные позывы. Кстати, ты что, приглядывала за мной всё это время?

– Да, на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Знаешь, ты устроил настоящее шоу.

Мульч стряхнул с комбинезона прилипшую глину.

– Пальнула бы пару раз из своего «Нейтрино», и мне не пришлось бы рыть землю.

Элфи улыбнулась, почти как Артемис.

– Это не предусмотрено планом. А мы должны работать по плану, верно?

Она набросила на плечи гнома кусок маскировочной фольги и пристегнула к «Лунному поясу» тонкий, но очень прочный тросик

– Только поосторожней, прошу тебя, – встревоженно произнес Мульч. – Гномы – земные создания, и нам очень не нравится летать. Мы настолько не любим высоту, что даже стараемся лишний раз не подпрыгивать.

Элфи включила двигатель крыльев и направилась к центру города.

– Я буду так же внимательна к твоим чувствам, как ты – к служащим Легиона подземной полиции.

Мульч побледнел. Странно, но факт: эта миниатюрная эльфийка вселяла в него куда больший страх, чем здоровяки головорезы.

– Элфи, если я чем-нибудь обидел тебя, то приношу свои искренние…

Закончить фразу Мульч не успел, поскольку от резкого ускорения слова застряли у него в горле.

Шпиль Спиро

Арно Олван проводил Артемиса в камеру. Она была достаточно комфортабельной, и в ней имелось все необходимое, даже игровая приставка. Хотя, впрочем, кое-каких привычных вещей там не хватало. В частности, окон и ручек на дверях.

Олван похлопал Артемиса по голове.

– Я не знаю, что произошло в том лондонском ресторане, но если ты попытаешься повторить свой фокус здесь, я выверну тебя наизнанку и сожру твои маленькие подлые внутренности.

Для убедительности он звонко щёлкнул наточенными зубами, а потом наклонился поближе к уху Артемиса. Мальчик чувствовал, как острые клыки чуть ли не касаются его мочки.

– Мне наплевать, что говорит босс. Очень скоро он наиграется с тобой, так что на твоем месте я бы не стал меня раздражать.

– Если бы ты оказался на моём месте, то я оказался бы, на твоем, и в таком случае я очень постарался бы спрятаться куда-нибудь подальше.

– Правда? И почему же?

Артемис сделал паузу, чтобы дальнейшие слова лучше дошли до Арно Олвана.

– Потому что за тобой идёт Дворецки. И он очень зол.

Олван даже отступил на несколько шагов

– Не может быть, парень. Я сам видел как он умирал. Видел его кровь!

– А я и не отрицаю, что он умер, – усмехнулся Артемис – Я лишь сказал, что сейчас он идёт за тобой.

– Ты пытаешься меня запутать. Мистер Спиро предупреждал об этом!

Олван попятился к двери, не спуская глаз с Артемиса.

– Не волнуйся, Олван. Или ты думаешь, Дворецки прячется в моём кармане? У тебя ещё есть несколько часов или, может, дней. Но не больше.

Арно Олван хлопнул дверью так сильно, что даже стены задрожали. Артемис улыбнулся ещё шире. И в плохом можно найти что-то хорошее.

Артемис вошел в душевую кабину и подставил лоб под струи горячей воды. Честно говоря, он немножко волновался. Одно дело разрабатывать план у себя дома. И совсем другое – осуществлять этот план в логове льва. Его уверенность за последние дни несколько поослабла, хотя сам Артемис в этом никогда не признался бы. Спиро перехитрил его в Лондоне, причём без особых усилий. Артемис сам шагнул в ловушку американца, как турист в тёмный переулок.

Артемис прекрасно знал, в чем заключается его гениальность. Он был заговорщиком, интриганом, разработчиком коварных планов. Самое большое удовольствие он испытывал, если идеальный план удавалось осуществить. Но в последнее время его победы отдавали привкусом вины. А теперь ещё и Дворецки… Артемис едва не потерял старого друга, и у него до сих пор возникало лёгкое чувство тошноты при одной мысли об этом.

Нет, дальше так продолжаться не может. Вернувшись домой, отец будет наблюдать за ним – в надежде, что его сын сделает правильный выбор. А если этого не случится, скорее всего, Артемис-старший просто возьмет и лишит сына права выбора. Снова вспомнились слова отца «А что чувствуешь ты, Арти? Согласен ли ты пройти со мной этот путь? Согласен ли попытаться стать героем, когда придёт время?»