Судьба Темного Меча - Трейси Хикмэн

Осел снова взревел, выставив вперед зубы.

— Тебя будут любить детишки, — уговаривал его Симкин. — Ты сможешь катать их на спине. Ну, если ты такой старый зануда, тогда, конечно... Вот, пожалуйста.

Осел исчез, и на его месте снова появился Сарьон. Только в странной позе — каталист стоял на четвереньках, опираясь на руки и колени.

— Я как раз придумал еще кое-что, получше, — снова оживился Симкин. — Да, именно! — Он прищелкнул пальцами. — Коза! У нас всегда будет свежее молоко...

В это мгновение вмешался кардинал Радисовик. Пробормотав, что поговорит с Симкином об обращении со священнослужителями, кардинал помог Сарьону подняться на ноги и увел каталиста в свой шатер. К сожалению, Симкин последовал за ними.

— К тому же ты никогда не будешь голодать, каталист — донесся оттуда его пронзительный голос. — Ты сможешь есть буквально все что угодно...

— Вы что-то знаете про Симкина, ваша светлость, да? — спросил Мосия, повернувшись к принцу. — Вы знаете, почему он такой. В какую игру он играет?

— Его игра... — задумчиво повторил принц, озадаченный таким вопросом. — Да, наверное, я знаю, что это за игра.

— Тогда скажите нам! — попросил Мосия.

— Нет, наверное, не стоит, — сказал Гаральд и посмотрел на Джорама. — Вы не поймете, но, может быть, это ослабит вашу бдительность.

— Но вы должны нам сказать! Я... Я имею в виду... ваша светлость... — Мосия растерялся и смутился, осознав, что пытается отдавать приказы принцу. — Если Симкин опасен...

Джорам пренебрежительно фыркнул.

— Да, это так — он опасен, — спокойно сказал принц и встал. — Просто запомните это. А теперь, если позволите, я пойду спасать бедного Сарьона, прежде чем наш друг Симкин вырастит ему рога и заставит щипать траву прямо в шатре у кардинала.

Вопрос с маскировкой для каталиста вскоре уладился, и для этого не пришлось превращать его в козу. Принц предложил отцу Сарьону превратиться в отца Данстабля, каталиста одного из мелких домов, который, согласно сведениям Симкина, уехал из столицы более десяти лет назад.

— Серая мышка, а не человек, — сказал Симкин, вспоминая. — Его никто не мог вспомнить через пять минут после знакомства, а не то что десять лет спустя.

— А если кто-то все-таки помнит его после десятилетнего отсутствия, никого не удивит, что он немного изменился, — добавил Гаральд, видя, что каталисту не нравится эта идея. — Вам не придется изображать кого-то другого, отец. Ваше лицо и тело изменятся, но внутри вы останетесь прежним. Самим собой.

— Но мне придется явиться в Собор, ваша светлость, — упорствовал Сарьон. На такое открытое сопротивление принцу он решился только потому, что страх пересилил почтительность. Гаральд заметил это и снова, в который уже раз, задумался о том, какую же страшную тайну хранит каталист в глубине своего сердца. — Прибытия и отъезды каталистов всегда строго документируются...

— Вовсе не обязательно, отец, — спокойно сказал Радисовик. — Очень многие, так сказать, просачиваются сквозь это бюрократическое сито незамеченными. Каталист мелкого, незначительного дома — такой, как отец Данстабль, — который переехал со своей семьей в отдаленный район, за столько лет вполне мог утратить всякие контакты со своей Церковью.

— Но зачем мне было... я имею в виду, почему отец Данстабль вернулся в Мерилон? Прошу прощения, ваше святейшество, — Сарьон говорил смиренно, но настойчиво, — но, как мне кажется, принц преувеличивает угрожающую нам опасность...

— Вы верно заметили, отец, — продолжал Гаральд. — Есть множество причин, которые могли побудить вас вернуться. Например, волшебник, которому вы служили, вздумал присоединиться к негодяям-мятежникам из Шаракана и бросил вас на произвол судьбы.

— Это очень серьезно, милорд, — заметил Радисовик.

— А я и не шучу, — сдержанно ответил принц. — Впрочем, это, наверное, привлечет к вам ненужное внимание, отец. А если так? Волшебник умер. Его вдова вернулась в Зит-Эль, к своим родителям. В доме ее отца не нашлось места для вас, отец Данстабль, и потому вас уволили со службы. С любовью и благодарностями, конечно.

Кардинал Радисовик кивнул, выражая одобрение.

— А если они захотят проверить вашу историю, — сказал он, догадавшись, что Сарьон готов высказать очередное возражение, — в чем я сильно сомневаюсь, учитывая, что сотни каталистов ежедневно прибывают в Собор и уезжают оттуда, им потребуются месяцы, чтобы разыскать лорда Как-его-там и докопаться до правды.

— А к тому времени вы будете уже у нас, в Шаракане — сказал принц так, будто считал вопрос решенным.

Уловив нотку раздражения в голосе принца, Сарьон почтительно поклонился. Он опасался, что дальнейшие возражения с его стороны могут вызвать подозрения. Он не мог не признать, что кардинал и принц правы. Прослужив пятнадцать лет в Соборе, Сарьон много раз наблюдал по вечерам за бесконечной вереницей прибывших в столицу каталистов, которые медленно брели друг за другом по хрустальным ступеням и заходили в хрустальные двери. Под усталым взглядом какого-нибудь бедного дьякона каждый прибывший каталист заносил свое имя в список, в который потом очень редко кто-нибудь заглядывал — если заглядывал вообще. В конце концов, если кто-то сумел пройти проверку Кан-ханар — хранителей Врат Мерилона, то как может Церковь найти что-то еще? Сама мысль о том, что каталист может пробраться в столицу замаскированным, кажется совершенно абсурдной.

«И все же у одного человека есть основания ожидать, что я вернусь в Мерилон», — подумал Сарьон и потрогал амулет с темным камнем, висевший у него на шее. А потом он со страхом подумал о том, что может предпринять епископ Ванье, чтобы его найти, — и почти пожалел, что не согласился притвориться ослом...

На следующее утро все проснулись рано, еще до восхода солнца. Теперь, когда пришло время расстаться, все с тревогой думали о путешествиях, которые им предстояло продолжить. Молодые люди и Сарьон готовились покинуть принца и его спутников, а те нынче же намеревались отправиться дальше, в деревню чародеев.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — заметил Симкин, когда все заканчивали завтракать, — как говорили о леди Магде, графине Орлеанской. Конечно, при этом имели в виду ее заднюю часть.

— Симкин — дурак! — прокаркал ворон, сидевший на ветке дерева над головой у Симкина.

— Думаю, это не конец, а только начало, — сказал принц Гаральд и улыбнулся Джораму.

Юноша улыбнулся в ответ — почти улыбнулся.

— А теперь, — продолжил принц, — прежде чем настанет печальное время прощаний, я хочу сделать кое-что приятное — раздать подарки путешественникам.

— Милорд, это не обязательно, — пробормотал Сарьон, снова чувствуя себя неловко. — Вы и так очень много для нас сделали.

— Не лишайте меня этого удовольствия, отец, — перебил его Гаральд, положив руку на плечо каталиста. — Раздача подарков — одна из лучших обязанностей, которые есть у королевского сына.