Высшая раса - Дмитрий Казаков

Но где же та молния, что лизнет вас своим языком? Где то безумие, что надо бы привить вам? Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он – эта молния, он – это безумие!

Фридрих Ницше, 1881

Верхняя Австрия, город Линц

29 июля 1945 года, 15:13 – 17:23

Петр, следуя за изгибом берега, вошел в город с северо-запада. И почти сразу заблудился в узких кривых улочках пригорода. Дома здесь были старыми и грязными, а люди выглядели оборванными и голодными.

А когда капитан обратился к старику, сидящему перед домом на лавке, – узнать дорогу на Кенигштрассе, то был поражен реакцией. Австриец боязливо взглянул на спрашивающего и сжался, словно ожидая удара.

Коротко пробормотав, что искомую улицу надлежит искать в юго-восточной части города, пожилой житель Линца затих, вперив взгляд в землю. Чужак внушал ему явный ужас.

Пожав плечами, Петр зашагал в указанном направлении. Дома постепенно становились лучше, а улицы – прямее и шире, но с каждым шагом всё сильнее ощущалась атмосфера страха, висящая над городом. Прохожие были немногочисленны, в их движениях сквозила нервозность. Глаза всех без исключения были опущены. Даже собаки выглядели побитыми.

Когда Петр вышел из узкого проулка на довольно широкую улицу и прочитал на доме напротив надпись «Цигейсштрассе, 13», то до него донесся крик: «Стой!»

Он медленно повернул голову и метрах в двадцати обнаружил несколько фигур в серых мундирах. В руках немцев были автоматы, и направлялся патруль явно к одинокому прохожему.

Петр очень аккуратно шагнул назад и что есть духу припустил в ту сторону, откуда только что пришел. Сердце колотилось как бешеное, и в голове вертелся вопрос: «Успели из замка сообщить сюда обо мне или это обычный патруль?»

Искать ответ на практике совсем не хотелось.

Сзади слышались раздраженные крики, затем раздался выстрел. Пуля с визгом ударилась о мостовую и унеслась в небеса. Разведчик поспешно метнулся в развалины, некогда бывшие домом, и притаился там, несмотря на невыносимый запах кошачьей мочи.

Через несколько мгновений показались эсэсовцы. Они тяжело топали сапогами и выглядели заморенными жарой.

Остановившись в нескольких метрах от беглеца, они принялись переговариваться, дыша, как запаленные лошади. Петр наблюдал за патрульными сквозь щель в кирпичах и радовался, что службу в Линце несут обычные люди, а не переделанные в Шаунберге сверхчеловеки.

– Проклятые австрияки! – сказал один из патрульных, снимая каску и обнажая редкие сальные волосы. – И чего они от нас бегают?

– Отвыкли, – прохрипел другой, тощий дылда. Третий буркнул что-то неразборчивое. Оставшиеся двое молчали, восстанавливая дыхание.

– И куда вот он делся? – спросил первый, судя по всему – командир. Знаки различия на его погонах разведчик рассмотреть не смог.

– Да какая разница? – сказал дылда, вытирая лицо рукой. – Не будешь же ты искать сбежавшего оборванца в этих руинах?

И он простер руку как раз в том направлении, где прятался Петр. На миг тому показалось, что длинный мосластый палец смотрит прямо в глаз, словно пистолетное дуло.

– Не буду, – командир нацепил каску. – Не думаю, что это шпион янки или коммунистов, ради которого стоит тратить силы…

– И то верно, – поддержал его тощий. – Пойдем назад, а то тут такая вонь!

Дождавшись, когда стихнут голоса, Петр выбрался из укрытия.

Дальше он шел с удвоенной осторожностью. В центре города улицы были чище, а дома – богаче.

Прежде чем выйти на Кенигштрассе, оказавшуюся чрезвычайно длинной, капитан некоторое время наблюдал за ней сквозь дырку в заборе. Когда уже совсем решился перелезть через него, из-за угла выехал небольшой грузовичок, над бортами которого покачивались головы солдат.

Петр замер, стараясь даже не дышать. Грузовик остановился метрах в десяти левее разведчика, напротив небольшого особнячка, некогда розового, а теперь – грязно-серого. Из кузова выпрыгнуло около двух десятков солдат СС, а из кабины появился офицер с очень хорошо знакомым Петру черным чемоданчиком в руке.

Офицер постучал в дверь особнячка, и в тот момент, когда ему открыли, подъехала вторая машина – длинный крытый фургон. Из нее не вышел никто, хотя было видно, как блестит каска солдата, сидящего рядом с шофером.

Офицер вежливо козырнул, а затем он и еще несколько солдат вошли в дом. Остальные цепью разошлись вокруг особнячка. Петр сглотнул пересохшим горлом, догадываясь, что они предупреждают возможный побег и собираются кого-то ловить. Что это просто визит вежливости, верилось с трудом…

Но ситуация разрядилась неожиданно мирно. Дверь с лязгом открылась, из нее один за другим вышли солдаты. Последним появился офицер с вежливой улыбкой на холодном лице. Он что-то сказал в дверной проем и приложил руку к козырьку. Заскрежетал задвигаемый засов.

Повинуясь жестам офицера, обе машины проехали несколько метров дальше по улице и встали рядом со следующим домом – серым трехэтажным зданием с аркой подворотни. Вход в него находился прямо напротив убежища разведчика.

Вновь серыми муравьями побежали солдаты, перекрывая возможные направления бегства, а офицер на этот раз вошел без стука.

Спустя пять минут дверь скрипнула, и на улицу выскочил маленький, бедно одетый мальчишка. Темные волосы его непокорно топорщились, в глазах был страх. При виде солдат паренек вскрикнул и припустил бежать.

– Стоять! – крик хлестнул по мальчишке, словно кнут по лошади, и маленький житель Линца прибавил ходу.