Удар молнии - Дмитрий Казаков

Я пошел дальше, миновал нишу, откуда доносились стоны и шумная возня, прошел мимо столика, над которым клубился лилового цвета дым. Сидящие тут люди с мертвыми глазами жадно вдыхали его, их потрескавшиеся губы кривились, изображая улыбки.

В следующей нише, судя по долетающим изнутри вспышкам, стоял аппарат для нейростимуляции – раздражения центра удовольствия в мозгу. Подобная штучка на Земле запрещена, как и СТЭК, наркотик, дающий лиловый дым.

Но хозяев "Красного глаза" федеральные законы не очень-то волновали.

За стойкой обнаружился морщинистый тип неопределенного возраста, глаза его были красны до такой степени, что наводили на мысль о контактных линзах. На меня он уставился с некоторым удивлением, словно ворона, обнаружившая, что в ее любимой помойке копается лев. – Что угодно, сэр?

Я не стал корчить дурачка и сразу перешел к делу. – Я ищу Ушастого Пьера. – А зачем он вам? – Я хочу купить у него кое-чего.

Ответ, похоже, не устроил бармена. Он мрачно поджал губы и сказал: – Пьер не со всяким будет разговаривать. Он… – Все нормально, – новый голос прозвучал где-то на уровне моего пояса, – этот тип не шпик и у него есть ко мне дело.

Я опустил глаза. Рядом со мной, мерзко улыбаясь, стоял человечек ростом с десятилетнего ребенка. Огромная голова его была абсолютно лысой, а вот ушей не имелось вовсе. Типы, которые придумали ему прозвище, похоже считали, что обладают чувством юмора. – Возьми бутылку вина, – сказал Ушастый Пьер, – оно тут настоящее. И пойдем, посидим, обсудим.

Я глянул в его темные, мерцающие глаза, ощутил под сводами черепа легкую щекотку и понял, что карлик – телепат. Люди, наделенные подобным талантом, встречались не часто, он пробуждался в основном у потомков тех, кто подвергся мутации. – Хорошо, – ответил я и повернулся к бармену.

"Кьянти" обошлось мне вдвое дороже, чем в приличной земной забегаловке, но я не стал возражать. Мы прошли к свободному столику подальше от наркоманов и уселись. – Зачем тут столько дыма? – спросил я, разливая напиток по бокалам. – Наверняка есть проблемы с вентиляцией? – Приходится тратить на нее бешеные деньги, – Пьер усмехнулся, – но зато в этом дыму можно скрыть следы любого вещества… – Скрытность прежде всего, – я отхлебнул и обнаружил, что вино на самом деле настоящее. – Ну так что, мне можно ни о чем тебя не просить? Ты уже прочитал мои мысли? – Я могу считывать лишь общие контуры мыслеобразов, – он высосал бокал в два глотка и сам потянулся за бутылкой. – Детали мне недоступны. Я знаю, что тебе нужна информация, но какого рода – для меня загадка.

Значит этот тип даже не догадался, что у меня серьезные проблемы с памятью. Хотя то, что он может – почти предел для человека. Многие галактические расы сильнее нас в пси, те же киолвуны, не говоря о загадочных волдхо. – Я хочу знать, кто может добыть мне "пробитую" идентификационную карточку. – Тысяча.

Похоже, этот тип врал – он на самом деле мог заглядывать глубже и прекрасно уловил, что деваться мне некуда и что карточка значит для меня очень много.

Торговаться с телепатом? Нет уж, это шоу для беспечных экстремалов! – Хорошо, – сказал я, выкладывая деньги на стол. – Говори.

Его ручонка – короткая пародия на человеческую конечность – задвигалась с чрезвычайным проворством. Глаза блеснули, точно у кота, а деньги исчезли со стола, словно их сдуло ветром. – Тебе нужен Лео Виалли из селения Королев. Найти его ты сможешь в баре "Луиза" на Среднем ярусе. Такой бар там один, так что не спутаешь. – Если ты солгал, телепат, – я чуть наклонился и улыбнулся очень-очень добро, – то я вернусь сюда и вывалю твои кишки на этот стол. Прочитай мои мысли и угадай, соврал я или нет?

Судя по щекотке в башке, Ушастый Пьер вновь полез туда. Ну а то, что он нашел, ему не очень понравилось. Безволосый череп покрылся капельками пота, на сморщенном личике появилось жалобное выражение. – Ага, вижу, что угадал, – я поднялся. – Так что убереги тебя Мировой Разум от нечестности…

Выбравшись из бара, я несколько минут не мог отдышаться. Затхлый воздух Нижнего яруса показался свежим и приятным после сладкой вони, царящей в "Красном глазе".